Читаем Драконы ночи полностью

Симон не ответил, но Кате показалось, что это его молчание было несколько иным, чем прежде – он словно взвешивал и оценивал какие-то шансы. Она вспомнила его такое странное «оccultus» – то ли действительно клятву, то ли издевку над ними. Вспомнила и «подставь другую щеку», как он произносил эту фразу, каким тоном. Между этими фразами была пропасть, заполненная чем-то глубоко личным, сокровенным, какими-то больными фантазиями, мечтами, надеждами.

– Я приехал на улицу Доватора по делу. Я узнал адрес некоего Приходько, – медленно произнес Симон. – Я встречался с бывшим вашим сотрудником стариком Сысоевым, ветераном, и он посоветовал мне обратиться к этому Приходько. Его семья, точнее, его дед когда-то служил в здешнем отделе МГБ, знал некоего Кагулова. Его, оказывается, и старуха Маруся Петровна в детстве знала, он сожительствовал с ее матерью. В семье Приходько, возможно, сохранились какие-то вещи брата моего деда – я так предполагал, такую мысль мне подал этот ваш ветеран.

– Вещи Симона Валенти? – спросила Катя.

– Приходько-старший вместе с этим вашим ветераном и другими сотрудниками выезжал на место убийства, в дом на улице Ворошилова.

– Тот дом давно сгорел, – отрезал Шапкин, – и я не понимаю, чего ты нам опять горбатого лепишь про…

– Часть реквизита я забрал из подвала театра, но это не все, должны быть еще вещи. Должно было остаться кое-что еще. Я предположил, что некоторые вещи до сих пор находятся где-то здесь, в Двуреченске, их можно найти, если очень постараться и хорошо заплатить.

– Это через шестьдесят-то лет найти? – не выдержала Катя.

– Вещи сохраняются не только десятилетиями, веками.

– Например?

– Зеркало. Пара к тому, что я нашел в цирковых ящиках.

– Этот хлам? – хмыкнул Шапкин.

– Это для вас хлам, для меня это семейная вещь, память, если хотите знать – реликвия. Ваш ветеран намекнул мне в разговоре, что часть вещей из дома на улице Ворошилова потом, ну уже после закрытия дела, просто растащили по домам. Приходько-старший что-то себе прихватил для продажи.

– Старое зеркало? – спросил Шапкин. – В облезлой крашеной раме?

– Вы что… такую вещь где-то видели? – Симон резко обернулся к нему.

Шапкин встал, прошелся по кабинету. Катя следила за ним с напряженным вниманием. Он хмыкнул, потер подбородок. За всеми этими жестами он пытался скрыть… а может, вспомнить… Комната в квартире учителя Уткина. Диван, любовница, тусклое зеркало в простенке. Старое, таким место только на помойке, если, конечно, это действительно не семейная реликвия.

– Я чувствую… я мысли ваши читаю, – Симон внезапно вспотел. – Я… вы видели эту вещь. Точно. Видели где-то здесь, совсем недавно. Где? Скажите! Для меня это очень важно. И я… я скажу вам все, абсолютно все, чистую правду.

– А в прошлый раз, рассусоливая перед нами тот ваш фамильный цирковой эпос, ты разве не всю правду сказал? – усмехнулся Шапкин. – Ты ведь клялся-божился.

– Я… Скажите мне то, что я хочу знать, и я тоже расскажу вам, что знаю. Это обмен, честный обмен, несмотря даже вот на это, – Симон потряс скованными руками.

– Ладно. Принято. Значит, мотался на Доватора к Приходько на квартиру. Точно, есть там такие. Сам-то старик давно в могиле, а внук его в городской администрации пашет не покладая рук. Ну и поговорил ты с ним?

– Я звонил в квартиру, там не было никого. Соседка сказала, что их семья на даче, а этот, ну который молодой, приезжает поздно. Я ждал в машине у подъезда. Что называется, до упора.

– И все из-за старого зеркала? Не вешай лапшу.

– Я должен найти и еще кое-что. Одну вещь. Она где-то в городе, наверное, потому что ТАКИЕ ВЕЩИ не пропадают, не сгорают в огне, не тонут, не гниют. Возможно, если я найду эту вещь, то… с нашей семьи снимется тот страшный груз, та каинова печать, которую мы поколениями несем на себе.

– Что это за штука? Как она выглядит?

– Я не знаю, как она выглядит, но я непременно узнаю, почувствую ее, когда найду, когда увижу. – Симон был бледен. – Это не зеркало. Это… возможно, это что-то вроде амулета, ладанки, оберега, талисмана, где хранится… Где брат моего деда скрыл то, что он добыл во время оккультного ритуала, когда принес в жертву детей… тех, которых искали, а потом нашли в провале…

– Значит, по-вашему, детей своей ассистентки убил именно Симон Валенти? – Катя повторила тот свой прежний вопрос. – Но зачем? Почему? В голове даже не укладывается.