Читаем Драконы моря полностью

Тем временем Орм и Сигтрюг принялись готовиться к поединку. Был очищен участок пола, где они должны были сражаться, дабы никто из них не поскользнулся на соломе или не споткнулся о кости, которые бросали королевским собакам. Люди, которые находились в начале и конце зала, подошли поближе, дабы лучше видеть бой. Они тесной толпой расселись по скамьям, длинным столам, кое-кто сел за стол короля Харальда, а оставшиеся расположились у стены. Король Харальд был в веселом расположении духа и с нетерпением ожидал начала поединка. И когда, повернув голову, он заметил, что из-под двери украдкой подглядывают две его женщины, он приказал, чтобы собрались все его наложницы и дочери и наблюдали за поединком. Ибо, сказал он, нельзя отказывать себе в таком развлечении, как это состязание. Он освободил для них место на королевской скамье, двух посадил себе на колени, а оставшихся не пустующую скамью епископа. Но двум самым красивым его дочерям удалось примоститься рядом со Стирбьерном, и они были довольны, несмотря на давку и толкотню со всех сторон. Они застенчиво захихикали, когда он предложил им пиво, и наконец, осмелев, выпили его с самым решительным видом. Тем женщинам, для которых не нашлось места на королевской скамьи, поставили еще скамью рядом со столом так, чтобы она не мешала наблюдать за боем.

Хальберн-спальничий приказал трубить в рог и затем призвал к тишине и молчанию. Он объявил, что каждый из присутствующих должен сохранять спокойствие во время поединка, никто не должен выкрикивать советы сражающимся или бросать что-либо со стола на пол. Оба противника были готовы, вступили на отгороженный участок зала и стали лицом друг к другу. Когда все увидел, что Орм держит меч левой рукой, люди принялись шуметь и спорить, ибо поединок между левшой и правшой сложен для обоих противников, так как бок, со стороны которого наносится удар мечом, остается неприкрытым, а в таком бою от щитов мало толку.

Орм был на полголовы выше соперника, и руки у него были длиннее, но Сигтрюг был шире его в плечах, и он казался более сильным. Они держали щиты прямо перед грудью, но достаточно высоко, чтобы в случае надобности защитить шею. Каждый не сводил глаз с меча противника, дабы вовремя отразить удар. Как только они сошлись, Орм нанес удар по ноге Сигтрюга, но тот проворно увернулся и ответил сильным ударом, который пришелся по шлему Орма. После этого оба продолжали бой более осторожно, искусно отбивая удары щитами. Король Харальд заметил вслух, что отрадно видеть опытных бойцов, которые не обрушивают в неистовстве удары, открываясь полностью противнику. По его мнению, поединок должен длиться долго.

— Не так легко предсказать, кто из них окажется победителем, — сказал он. — Но, несмотря на свою боязнь холода, рыжий защищается лучше, и я не удивлюсь, если сегодня вечером у Свейна станет одним родичем меньше.

Свейн, который с двумя ярлами пересел на край стола, дабы лучше видеть, презрительно улыбнулся и возразил, что у тех, кто знает Сигтрюга, нет никаких сомнений об исходе поединка.

— Хоть мои люди склонны к подобным поединкам, — добавил он, — я редко лишаюсь их, разве что когда они дерутся между собой.

В то время, когда он произносил эти слова, Токи возвратился в зал. Он сильно прихрамывал, и было слышно, как он бормотал самому себо вису. Когда он пробирался к своему месту на скамье, было видно, что одна его нога была черна от крови от бедра до колена.

— Как там Дюри? — спросил Сигурд Буисон.

— Это заняло какое-то время, — ответил Токи, — но в конце концов он помочился.

Все следили за поединком, который, казалось, подходил к концу благодаря усердию Сигтрюга. Он яростно нападал на Орма, пытаясь сломать его защиту, и все время целил в ногу, лицо или руку, которой тот держал меч. Орм защищался умело, но, казалось, не мог пойти дальше этого; кроме того, было видно, что много хлопот ему доставляет щит Сигтрюга. Он был гораздо больше, чем его собственный, и был сделан из крепкого дерева и обтянут кожей, лишь шишка в середине была из железа. Он должен был все время следить за тем, чтобы меч не вонзился в край щита, так как это дало бы возможность Сигтрюгу сломать или выдернуть его, вывернув ему руку. Щит Орма был весь изготовлен из железа, и в середине торчал острый шип.

Сигтрюг насмешливо спросил Орма, достаточно ли ему тепло. От первого удара по щеке Орма струилась кровь, кроме того, противник рубанул его по руке, и он получил удар по ноге, в то время как Сигтрюг оставался цел и невредим. Орм не ответил, но шаг за шагом отступал вдоль длинного стола. Сигтрюг стремительно нападал, скрываясь за своим щитом и бросаясь из стороны в сторону, тогда как удары его сыпались все чаще и чаще, и многим казалось, что конец схватки уже не за горами.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза
Добро не оставляйте на потом
Добро не оставляйте на потом

Матильда, матриарх семьи Кабрелли, с юности была резкой и уверенной в себе. Но она никогда не рассказывала родным об истории своей матери. На закате жизни она понимает, что время пришло и история незаурядной женщины, какой была ее мать Доменика, не должна уйти в небытие…Доменика росла в прибрежном Виареджо, маленьком провинциальном городке, с детства она выделялась среди сверстников – свободолюбием, умом и желанием вырваться из традиционной канвы, уготованной для женщины. Выучившись на медсестру, она планирует связать свою жизнь с медициной. Но и ее планы, и жизнь всей Европы разрушены подступающей войной. Судьба Доменики окажется связана с Шотландией, с морским капитаном Джоном Мак-Викарсом, но сердце ее по-прежнему принадлежит Италии и любимому Виареджо.Удивительно насыщенный роман, в основе которого лежит реальная история, рассказывающий не только о жизни итальянской семьи, но и о судьбе британских итальянцев, которые во Вторую мировую войну оказались париями, отвергнутыми новой родиной.Семейная сага, исторический роман, пейзажи тосканского побережья и прекрасные герои – новый роман Адрианы Трижиани, автора «Жены башмачника», гарантирует настоящее погружение в удивительную, очень красивую и не самую обычную историю, охватывающую почти весь двадцатый век.

Адриана Трижиани

Историческая проза / Современная русская и зарубежная проза
Булгаков
Булгаков

В русской литературе есть писатели, судьбой владеющие и судьбой владеемые. Михаил Булгаков – из числа вторых. Все его бытие было непрерывным, осмысленным, обреченным на поражение в жизни и на блистательную победу в литературе поединком с Судьбой. Что надо сделать с человеком, каким наградить его даром, через какие взлеты и падения, искушения, испытания и соблазны провести, как сплести жизненный сюжет, каких подарить ему друзей, врагов и удивительных женщин, чтобы он написал «Белую гвардию», «Собачье сердце», «Театральный роман», «Бег», «Кабалу святош», «Мастера и Маргариту»? Прозаик, доктор филологических наук, лауреат литературной премии Александра Солженицына, а также премий «Антибукер», «Большая книга» и др., автор жизнеописаний М. М. Пришвина, А. С. Грина и А. Н. Толстого Алексей Варламов предлагает свою версию судьбы писателя, чьи книги на протяжении многих десятилетий вызывают восхищение, возмущение, яростные споры, любовь и сомнение, но мало кого оставляют равнодушным и имеют несомненный, устойчивый успех во всем мире.В оформлении переплета использованы фрагменты картины Дмитрия Белюкина «Белая Россия. Исход» и иллюстрации Геннадия Новожилова к роману «Мастер и Маргарита».При подготовке электронного экземпляра ссылки на литературу были переведены в более привычный для ЖЗЛ и удобный для электронного варианта вид (в квадратных скобках номер книги в библиографии, точка с запятой – номер страницы в книге). Не обессудьте за возможные технические ошибки.

Алексей Варламов

Проза / Историческая проза / Повесть / Современная проза