— Мало осталось хороших скальдов в наши дни, но еще меньше тех, что могут сложить вису, не обдумывая ее часами. Многие приходили ко мне, досаждали своими хвалебными песнями и зимовали в моих палатах, сопя над моим пивом и не произнося ничего нового, кроме того, что они сочинили заранее. Я люблю людей, которым висы даются легко и которые могут развлекать меня всякий день, когда я пирую. Ты, Токи из Листера, самый искусный из скальдов, которых я слышал с тех пор, когда Эйнар Скалаглам и Вигфус, сын Глума Убийцы, гостили у меня. Вы оба должны отпраздновать йоль у меня, и ваши люди тоже. Я угощу вас лучшим пивом, ибо вы заслужили его тем подарком, который вы привезли сюда.

Затем король Харальд широко зевнул, так как он был очень слаб после бессонной ночи. Он закутался поплотнее в свои меха, устроился поудобнее и приготовился к отдыху, а две молодые женщины легли по бокам постели. Его накрыли шкурами, брат Маттиас с братом Вилибальдом перекрестили его изголовье и пробормотали молитвы. Затем все оставили покои, и постельничий короля принялся расхаживать по двору замка, трижды выкрикивая: «Король Дании спит!»

Глава девятая

О том, как король Харальд Синезубый справлял праздник йоль

Множество знатных людей со всего севера съехались в Еллинге, дабы отпраздновать с королем Харальдом праздник йоль, поэтому за столом и в палатах почти не осталось свободных мест. Но Орм и его люди не были удручены этим, ибо им удалось продать своих рабов за хорошую цену еще до начала праздника. Когда Орм поровну разделил выручку, его люди почувствовали себя богатыми и свободными, стали подумывать о возвращении в Листер, обсуждая между собой, вернулись ли два корабля Берси на родину, или же только они остались в живых после похода Крока. Но при этом они не возражали против того, чтобы остаться здесь до конца праздника, ибо им была оказана высокая честь, которая лишь умножила их славу.

Почетным гостем был сын короля Харальда, король Свейн Вилобородый[13], который прибыл из Хедебю с большой свитой. Как и все сыновья Харальда, он родился от одной из наложниц короля, поэтому они недолюбливали и избегали друг друга. Тем не менее каждый йоль король Свейн отправлялся в Еллинге, и всем было известно почему. Ибо часто во время празднования ноля, когда было изобилие еды и пиво крепче, чем в обычное время года, случалось так, что старые люди умирали прямо за пиршественным столом либо в постели. Так было со старым королем Гормом, который находился без сознания два дня после йоля, пресытившись праздничной свининой, и затем умер. Король Свейн хотел быть поближе к королевской казне, если бы с его отцом случилось нечто подобное. Уже несколько лет он тщетно отправлялся в путешествие, и с каждым годом его нетерпение возрастало. Его споспешники были грубы и заносчивы, поэтому им трудно было жить в мире с домочадцами короля Харальда, особенно когда король сделался христианином и многие из его людей последовали его примеру. Ибо король Свейн все еще доверял старым богам и злорадно высмеивал отца за его обращение в другую веру, говоря, что даны еще пожалеют об этой глупости, когда старик поймет, что пожил достаточно долго.

Но, когда он находился в Еллинге, он не высказывал открыто своего мнения, ибо король Харальд легка впадал в гнев и, когда это происходило, он мог сделать что угодно с кем угодно. Они не обменялись ни одним лишним словом, когда приветствовали друг друга, и не пили друг за друга на своих почетных местах в пиршественной зале больше, чем того требуют обычай и учтивость.

В канун Рождества была метель, но она прекратилась, и наступили холодные, безветренные дни. В рождественское утро, когда священники служили обедню и двор замка заволокло паром из кухни, где шли приготовления к пиршеству, к пристани с юга подошел на веслах большой корабль, и его парус был изорван в клочья, а весла обледенели. Король Харальд присутствовал при обедне, но к нему послали гонцов, дабы сообщить ему об этом. Любопытствуя, что за гости прибыли к нему, он поднялся по лестнице наверх, чтобы взглянуть на судно. Это был высокий корабль, и на его носу надменно выгибалась шея и красная голова дракона, чья пасть обледенела от длительного перехода по морю. Они видели, как люди в одеждах, покрытых корой льда, спустились на берег, и среди них выделялся высокий предводитель в синем плаще и некто, такого же роста, одетый в красное. Король Харальд внимательно присмотрелся к ним, насколько это позволяло расстояние, и произнес: