— А где мы достанем такую стрелу?

— А вот это, шериф, — сказал Гай Гисборн, — уже твои проблемы. Я тебе подарил идею, а уж ты поработай, займись приготовлениями.

— Но ведь стрела денег стоит!

— Шериф, если будешь жадничать, — сказал рыцарь, — никогда тебе Робина Гуда не поймать. Ты забыл, сколько золотых обещано в Лондоне за его голову? Ты забыл, какие сокровища спрятаны у него в пещере? Да ты озолотишься!

Шериф задумался. Думал он долго, даже голова поскрипывала, как спелый арбуз. Наконец он глубоко вздохнул, попрощался с рыцарем и ушел.

Глава двадцать первая

Ловушка для Робина Гуда

Через несколько дней по Ноттингему и окрестным городам и селениям разнесся слух: в городе будут устроены состязания на звание лучшего в графстве стрелка из лука. В них может принять участие любой желающий.

А наградой победителю будет почетная серебряная стрела с золотым наконечником.

Разумеется, все мужчины и мальчики от десяти до ста лет через три дня знали об этом, и каждый, у кого был лук, начал тренироваться. Вы бы знали, сколько перебили воробьев и кошек за время этих тренировок!

Рыцарь Гай Гисборн проговорился Магдалине о состязании, и она упросила рыцаря взять ее с собой. Рыцарь согласился и даже разрешил Магдалине перешить для себя одно из старых платьев покойной матушки, которое хранилось в дубовом сундуке.

На большом зеленом поле за городской стеной, где обычно паслись стада овец, принадлежавшие горожанам, соорудили места для знатных гостей. По обе стороны поля за веревками собрались тысячи зрителей. Слева толпой стояли лучники, справа разместилась большая мишень. На щите, сбитом из досок, был нарисован белый круг, внутри его круг желтый, внутри желтого — зеленый, внутри зеленого — синий, в центре синего — черный, размером с вишню.

Шум стоял невероятный! В толпе бегали продавцы сладкой воды и семечек, играл оркестр, а все знатные и богатые люди графства старались перещеголять друг дружку, кто лучше одет и богаче разукрашен. Особенно это касалось знатных дам.

Шериф Ноттингемский сидел на центральном помосте, а графы и бароны занимали места по обе стороны от него.

Магдалина нашла себе местечко у самой веревки, поближе к цели, куда должны были стрелять лучники.

По знаку шерифа его помощник Мэддок ударил в гонг, первый из лучников, сделав шаг вперед, натянул тетиву и выстрелил. Стрела просвистела рядом с белым кругом и упала на траву.

Трибуны встретили неудачный выстрел хохотом и веселыми криками.

Следующему лучнику повезло больше. Его стрела уткнулась в желтый круг.

Судьи, одетые в желтые камзолы, показывали лучникам, куда идти. Те, кто попал в цель, шли направо, неудачники — налево.

Наконец первая серия выстрелов кончилась. Участникам разрешили выпустить еще по две стрелы. Состязания затягивались, ведь лучников было несколько десятков, но никому не было скучно.

Когда все выпустили по три стрелы, осталось двадцать лучших, тех, кто не промахнулся ни разу.

Начался следующий тур. Для этого мишень оттащили еще на пятьдесят шагов. Магдалине показалось, что так далеко не только что попасть в мишень, а даже дострелить из лука невозможно!

Все двадцать стрелков посылали свои стрелы точно в белый круг, но вот в синий и черный попадали немногие.

Зрители уже выбрали для себя любимцев.

Особенно хорошо стреляли двое: плотный широкоплечий парень с непокрытой головой и одетый во все зеленое высокий худой мужчина, лицо которого скрывала низко надвинутая шляпа.

Эти два стрелка и остались лучшими из двадцати.

И когда все остальные отошли в сторону, главный судья подошел к финалистам поближе и о чем-то их спросил.

Потом громким голосом воскликнул:

— Начинается последний, решительный тур! В нем участвуют вольный каменщик Хьюберт из Оксфорда…

Плотный парень с непокрытой головой сделал шаг вперед и поклонился трибуне.

Знатные зрители захлопали в ладоши.

Судья обернулся ко второму финалисту и крикнул:

— Второй участник состязаний — Локсли, слуга графа Сэмбери.

Человек в зеленом дотронулся до шляпы, словно хотел ее приподнять, но в последний момент раздумал и лишь немного наклонил голову.

«Ну и гордец! — подумала Магдалина. — Здешние рыцари таких гордецов не выносят. Но, может быть, его хозяин такой знатный граф, что они перед ним робеют?»

На этот раз перед мишенью в землю воткнули тонкий прут.

Первым стрелял Хьюберт. Он долго целился и наконец выстрелил.

Его стрела расщепила прут пополам, а потом вонзилась в деревянный щит мишени.

Все зрители ахнули и стали хлопать в ладоши. Такой меткости здесь еще не видывали.

Хьюберт гордо отошел в сторону. Он уже решил, что выиграл.

Но Локсли это не смутило. Он не спеша поднял лук, вложил в него стрелу и выстрелил, почти не целясь.

Чудо!

Его стрела пролетела сквозь расщепленный прут, а потом ударила в стрелу Хьюберта так, что расколола ее пополам.

Стало так тихо, что было слышно, как половинки стрелы каменщика упали на траву.

А потом трибуны взорвались от восторга. Когда все успокоилось и аплодисменты стихли, Хьюберт обернулся к своему сопернику и пожал ему руку.

— Такого стрелка я еще не видел, — сказал он.