Читаем Драконий Лорд полностью

Выглядело оно как невероятно высокий худощавый мужчина, с молочно — белой кожей и такими — же глазами, в каких — то лохмотьях вместо одежды. Руки и ноги его были длинны, непропорциональны и оканчивались такими — же длинными пальцами, с когтями, от него смердело, словно от пролежавшего неделю в воде трупа, а длинный синюшный язык извивался, показываясь изо рта, в котором торчали всего несколько кривых и гнилых зубов, он почему — то не фосфоресцировал. Возможно, это был один из жителей Стигая. Раздумывать мне не приходилось, поэтому я перекатился по полу, к мечу, и схватил его рукоять. С мечом в одной руки и кинжалом в другой мне стало намного уверенней, отчего я тут же атаковал своего обидчика. Но он на удивление ловко заблокировал удар меча своими когтями, которые, вопреки логике не сломались, столкнувшись с кованной оружейной сталью. К счастью, преимущество было на моей стороне, так как упырь орудовал только когтями ограниченными длинной их самих и его рук, а у меня был длинный меч, что позволяло мне не подпускать его на расстояние удара, так как я не был уверен, что он не рассечёт когтями кольчугу.

Надо было надеть полный латный набор. Но он остался в Вестеросе. Монстр ринулся на меня, но я, благодаря урокам Колдера, сумел не только избежать его когтей, но и насадить его на свой меч, что, впрочем, упыря не убило, он с не меньшим энтузиазмом пытался меня запороть когтями, даже несмотря на то, что его сердце рассёк мой клинок. Неожиданно тварь отпрянула, как оказалось секундой позже, оказалось, что упырь испугался медальона, висевшего у меня на шее. Тот самый амулет некроманта.

Воспользовавшись ситуацией, я всадил кинжал ему в глазницу, а затем, когда он упал наконец — то, трижды провернул рукоять для надёжности, после обезглавил его мечом.

Итак, что я уяснил: мертвеца можно убить, если его обезглавить. Ещё лучше сжечь его труп, колдовской амулет некроманта реально работает.

Тяжело дыша я опустился на каменный пол, глядя на мертвеца, словно ожидая, что он вот — вот очнётся. Но этого, к счастью, не произошло. Наконец отдохнув, я поднялся и стал оглядывать мёртвый город. Мне предстала следующая картина, где — то в дали, среди руин, у самого подножия огромной горы находился храм. Свечение от него исходило куда сильнее, чем от других зданий. Хотя все чувства кричали мне, что нужно убираться из Стигая, но я твёрдо решил, что пойду туда. В храм.

* * *

Идя по мраморным плитам мостовой, я постоянно вертел головой, опасаясь нового нападения, что — то подсказывало мне, что упырь тут жил не один. Но у меня в руках был меч, а на шее амулет некромантов.

Шагая к храму, я по — прежнему не мог отделаться от ощущения, что за мной кто — то наблюдает. Вряд ли это был ходячий труп. Даже упырь, который явно превосходил обычных зомби, был способен на столь осмысленную деятельность как подглядывание за одиноким путником. Возможно, тут располагались ещё какие-то неведомые силы.

Приближаясь к храму, я обнаружил нечто ещё более странное. В этом проклятом городе отсутствовали вообще какие бы то ни были признаки жизни. Ни птиц, ни зверей, даже в его окрестностях, в Долине Смерти вообще отсутствовала жизнь, за исключением чахлой травки, да рыбы в ядовитой Пепельной реке. Но перед храмом все было усеяно старыми костями, я не сильно — то разбирался в антропологии, но мог различить кости людей и животных, наклонившись, я заметил, что иные кости намного темнее других, и они лучше сохранились. Не сразу до меня дошло, что это были кости драконов! Но только маленьких, вероятно, детёнышей. Значит легенды, которые рассказывала мне Лирда, не лгали. И тут действительно жили драконы. Но они, как и все жители города, вымерли. Или нет?

Теперь я хотел только одного: разгадать загадку этого города любой ценой. Идя вперед к храму, я старался не наступать на кости, так, как их треск словно раскат грома прокатывался по этому молчаливому месту. Подойдя к храму, я вошёл в проём, вероятно когда — то там были двери, вот только они разрушились, и теперь одна, полугнилая, валялась прямо на полу. Внутри храма стены также испускали неяркий зеленоватый свет. Он почему-то успокаивал, внушая покой и смирение, а отнюдь не тревогу.

Войдя внутрь я обнаружил себя стоящим в огромном зале с черными мраморными стенами, который излучали необычно яркое сияние, вдоль стен стояли статуи каких — то идолов древности, уже разрушенные и их было невозможно опознать. В центре зала стояло дерево, высаженное в огромном бассейне из чёрного мрамора, но заполненного землёй, а не водой. Но подойдя поближе я понял, что это не просто дерево, это чардрево. Но на нём было не одно лицо, а множество, у некоторых закрыты глаза, а у других наоборот раскрыты, некоторые «плакали» кровавым соком, а другие словно ослепли. Дерево единственное не испускало свечения, и судя по всему оставалось единственным живым существом в городе.