Читаем Драконья Игра полностью

Молодая госпожа была красива. Красива особой, неяркой красотой — сдержанной и не бросающейся в глаза, но пленявшей сердце сразу и без остатка. Возвышенная, благородная простота ее поражала вернее, чем стрела, и привлекала множество поклонников, включая достойнейших граждан Ледума. Многих, о, многих притягивал в ней источник чистой, незамутненной энергии. Сама же девушка не обращала на естественную популярность никакого внимания, всецело отдаваясь обучению наукам в Магистериуме.

В тот день впервые она была облачена во всё белое, непривычное, ослепительное, и только причудливо завязанная на горле черная лента примы выбивалась из общей палитры.

— В чем дело? — правитель чуть приподнял бровь, рассматривая стоящую перед ним женщину, которой пожалован был столь высокий статус. Женщину прекрасную, как ангел во плоти.

И, видят боги, не такого ответа он ожидал.

— Я люблю другого человека, милорд, — потупившись, громко выдохнула Лидия, кинувшись в эту откровенность как в омут — с головой, не раздумывая. Иначе бы просто не хватило решимости. — Боюсь, я не сумею полностью потушить это яркое пламя в сердце.

— Это предполагает какие-то сложности? — раздраженно пожал плечами маг.

Женщина удивленно подняла на него глаза, в которых засветилась недоверчивая надежда.

— Я предполагала, милорд, вам это может показаться недопустимым. Но если я ошибалась, я с благодарностью исполню доверенную мне роль. Я буду счастлива служить на благо нашего города, я буду преданна вам и произведу на свет наследника, но… умоляю, простите мне эту дерзость!.. дозвольте мне… не любить вас.

— Как глупо, — холодно отрезал правитель, покачав головой. Длинные белые волосы ниспадали тяжелой волной и почти не шевельнулись от этого движения. — Я не знаю любви, моя госпожа. И вам рекомендую выбросить из головы насквозь лживые фантазии церковников.

Однако как же он был уязвлен! Уязвлен настолько, что так и не смог простить.

Не смог простить признания, сделанного из добрых побуждений наивным, неопытным сердцем, желающим честности. Признания, которым было перечеркнуто всё с самого начала.

Наскоро закончив аудиенцию, лорд Эдвард быстрым шагом покинул приемный зал, ненавидя себя за ту боль, которую причинил ему этот краткий, навечно врезавшийся в память разговор.

Ведь пламя всё же было и в его душе. И пламя жгло, жгло их обоих долгие семнадцать лет, пока правитель не решился наконец одним ударом прекратить мучения любви, выродившейся в сущий кошмар.

Профессор Мелтон с изумлением и страхом смотрел в глаза лорду, в которых, как ему показалось, на миг увидел он знакомую боль. На один-единственный миг, не больше, но и того было достаточно, чтобы чуткое сердце дрогнуло и оттаяло. Общность старой боли до некоторой степени примирила, даже сроднила двоих мужчин.