Читаем Драконья гавань полностью

Она не собиралась его открывать. Она была не из тех женщин, что подсматривают и вынюхивают. Но когда медальон лег в руку, замочек щелкнул, и он открылся. Из золотой темницы на волю выпала прядка блестящих черных волос, и Элис вскрикнула от неожиданности. Она раскрыла медальон пошире, чтобы вернуть локон на место, и замерла. Изнутри на нее смотрело знакомое лицо. Кто бы ни нарисовал портрет, он хорошо знал этого человека, поскольку запечатлел его за миг до того, как он рассмеется. Зеленые глаза слегка прищурены, изящно очерченные губы чуть приоткрыты, так что поблескивают белые зубы. Работа принадлежала кисти искусного мастера. Элис с портрета улыбался Гест. Что бы это значило? Что это вообще может значить?

Она медленно опустилась на постель Седрика. Дрожащими пальцами спрятала обратно в медальон черную прядку, перевязанную золотистой ниткой. Лишь с третьей попытки захлопнула крышку. Но когда медальон закрылся, загадка лишь разрослась. Потому что снаружи на нем было выгравировано одно-единственное слово.

— «Навсегда», — прошептала Элис вслух.

Она долго сидела на постели, пока за окошком медленно угасал вечерний свет. Этому могло быть лишь одно объяснение. Гест заказал этот медальон и поручил Седрику отдать вещицу ей. Но зачем он это сделал?

«Навсегда». Что означает для нее это слово, исходящее из уст Геста? Он боится ее потерять? Она ему все же небезразлична, в каком-то причудливо искаженном смысле, так что он не может признаться в этом ей в лицо? Это ли должен был сообщить ей медальон? Или же это угроза, и пресловутое «Навсегда» подразумевает, что Гест никогда ее не отпустит? Куда бы она ни направилась, как далеко бы ни забрела, как долго бы ни отсутствовала, Гест будет держать ее на привязи. Навсегда. Элис взглянула на лежащую в ладони вещицу. Осторожно подняла цепочку и обвила ею закрытый медальон. Сжала в кулаке, сунула руку в подушку Седрика и оставила его там. Аккуратно уложила сверток обратно на постель.

Ее взгляд блуждал по каюте, в которую она загнала Седрика. Полутемная, душная, тесная. Неопрятная. Ничуть не похожая на его комнаты в их доме в Удачном. Седрик любил высокие потолки и окна, в которые врывался ветер. Его письменный стол и книжные полки всегда были образцом упорядоченности. Слуги Геста помнили, что в комнаты Седрика следует каждый день приносить свежие цветы, что он любит, чтобы в камине горели душистые яблоневые поленья, а горячий чай подавался на украшенном эмалью подносе. По вечерам ароматические свечи и подогретое с пряностями вино. И Элис лишила его всего этого и обрекла на такое убожество.

— Седрик, я все исправлю. Обещаю. Только живи. Только окажись там, где мы сможем тебя найти. Друг мой, я дурно с тобой обращалась, но клянусь, ненамеренно. Клянусь.

Она привстала на цыпочки, чтобы открыть маленькие окошки и впустить свежий вечерний ветер. Как только у них появится вода для мытья, она выстирает одежду Седрика и повесит в шкаф. Большего она для него сделать не может. Элис отказывалась думать о том, насколько бессмысленны обещания, данные покойнику. Он должен оказаться жив и должен найтись. И больше тут говорить не о чем.

— Это попросту невозможно, — твердо заявила Тимара.

— Мы вас не просим, — ответила Синтара. — Это его право.

— Мы не едим наших мертвецов, — сухо проговорил Татс.

Наступил вечер, и, к всеобщему облегчению, река опустилась почти до прежнего уровня. Драконы по-прежнему оставались по брюхо в воде, но теперь хотя бы стояли на дне, пусть и покрытом свежим слоем ила и грязи. Команда поставила баркас на якорь поближе к драконам, но без риска сесть на мель. Все хранители поели горячего, хоть каждому и досталось совсем понемногу.

Было решено, что они будут делать завтра. Хранители, драконы и баркас останутся на этом месте еще на пару дней, а Карсон тем временем спустится вниз по течению, высматривая живых и погибших, и к следующему вечеру вернется обратно. Дэвви просился с ним, но нарвался на отказ.

— Я не могу занимать место в лодке лишними пассажирами, малой. Оно еще понадобится, чтобы привезти обратно тех, кого я найду.

Кейз предложил сопровождать охотника на одной из уцелевших лодок, но Карсон возразил, что если он будет грести самодельными веслами, то лишь замедлит его.

— Лучше, пока меня не будет, потратьте время на то, чтобы вырезать приличные весла. У нас с Дэвви есть немного запасных наконечников для стрел и острог. У Джесса в сундуке тоже остался приличный запас охотничьего снаряжения, но его пока не трогайте. Я все еще надеюсь, что мы найдем его живым. Он весьма смекалистый речник. Готов поспорить, всего лишь какой-то крупной волны не хватило бы, чтобы его прикончить.

Все уже определилось, и кое-кто из хранителей устраивался на ночлег, когда драконы вдруг окружили баркас, а Балипер выдвинул это безумное требование.

— Вы вольны есть или не есть все, что вам угодно, — заговорил теперь Меркор. — Как и мы. Мы едим наших мертвецов. И Балипер вправе поглотить тело своего хранителя. Варкена следует отдать ему, пока его мясо не испортилось еще сильнее.