Читаем Дракон-убийца полностью

Как бы то ни было, но, едва приобретя поместье, он тут же сделал набросок мавзолея, вернее, по его просьбе эскиз нарисовал один архитектор. Потом он нанял каменщиков, а скульптор из Бостона высек эти фигурки: мрамор – местный. Кстати, Джонни даже фонд учредил, чтобы мавзолей всегда содержался в порядке. «Мне кажется, – говорил, – что здесь я буду лежать очень долго!»

– Но как ему разрешили устроить кладбище в частных владениях? – с любопытством спросил Нейби. – Разве здесь не существует закона, который бы такие захоронения запрещал?

– Тут уж я приложил руку, шеф. Навел справки и выяснил, что участок, на котором находится холм, из-за ошибки, допущенной в восемнадцатом веке, уже сто семьдесят Пять лет служит яблоком раздора между Брайтсвиллом и Брайтс-Маунти. Брайтсвилл упорно твердит, что земля находится еще в черте города, а Брайтс-Маунти с таким же упорством заявляет обратное. И никак этот вопрос не решится удовлетворительно. Мы с местной адвокатской конторой «Дангиг и Данциг», попросту говоря, оккупировали ничейную землю и поставили обе стороны перед уже свершившимся фактом. Тут все настолько запутано, что я сумел убедить Джонни не волноваться, мол, спать он сможет в своем мавзолее вплоть до Страшного суда.

Вот тогда усыпальница и была выстроена.

В среду следственный судья дал разрешение на похороны.

Суд, не располагающий практически никакими материалами, кроме результатов вскрытия, констатировал, что Джонни Бенедикт умер от удара тупым, тяжелым предметом, который был нанесен либо одним человеком, либо группой людей.

В пятницу, третьего апреля, Джон Леверинг Бенедикт Третий был похоронен посреди своих лугов.

День выдался мягкий и теплый, легкий ветерок трепал кудри седовласого священника. В голосе его было столько искренности и благочестия, что у всех мурашки бегали по спинам. Даже на Эллери – хотел он того или нет – проповедь произвела большое впечатление.

В глубине души Эллери надеялся, что на похоронах появится и несчастная Лаура под черной вуалью, скрывающей ее от зоркого ока телевизионной камеры. Но ни одна незнакомая женщина не приехала в Брайтсвилл, ни одна не прислала письма или телеграммы, и ни единого венка, даритель которого не был бы известен, к телу не возложили.

Когда представители похоронной фирмы вносили бронзовый гроб в мавзолей, опускали его на помост и раскладывали вокруг цветы, снаружи оставались только Лесли, Марш, мисс Смит, три бывших жены, Нейби и Квины. Ключ от усыпальницы был передан Маршу, чтобы тот хранил его вплоть до урегулирования дела о наследстве.

Обратно возвращались молча. В последний раз оглянувшись на маленький античный храм, Эллери подумал, что Джонни Бенедикт обрел, наконец, покой.

Такси и частники исчезли. Только из Двух полицейских машин наблюдали за порядком на дороге. Несмотря на солнце и легкий ветерок, воздух был влажным.

Нейби целиком погрузился в свои мысли.

– Я полагаю, – наконец сказал он, – что все, проживающие в Нью-Йорке, включая Элис Тирни из Брайтсвилла, могут возвратиться домой.

– Ага, значит, никаких обвинений вы нам не предъявляете, – проговорила Марсия Кемп, тряхнув копной огненно-рыжих волос. – Иначе бы ни за что не отпустили.

– Разрешите мне внести поправку? – осведомился комиссар. – Хочу заметить, что улик мы только пока не имеем. Дело отнюдь не закрыто, и вы, красотки, остаетесь тут главными подозреваемыми. Собирается ли кто-нибудь из вас в ближайшее время покидать Нью-Йорк? – Они ответили отрицательно. – Вот и хорошо. Если ваши планы изменятся, вам придется испросить разрешения у инспектора Квина. Инспектор согласился выступить в роли посредника.

– Как мило. – Одри Уэстон наморщила носик.

– Нам, полицейским, приходится держаться вместе, – заметил Нейби. – Итак, дамы и господа, у меня все. Дом этот, поскольку здесь совершено убийство, мы временно опечатаем. Я буду вам очень обязан, если вы покинете его как можно скорее.

Когда они уже летели в Бостон, инспектор спросил:

– Почему ты так молчалив, Эллери?

– Не могу решить, восхищаться ли этим умом или удивляться подобной глупости.

– О чем ты?

Точнее, не о чем, а о ком. О человеке, подбросившем три женских вещи к трупу Джонни. Каждая из них указывает на бывшую миссис Бенедикт.

– Но мы уже выяснили: кто-то хотел свалить вину на другого.

– Судя по всему, так оно и есть.

– Весь вопрос в том, чего хотел добиться преступник, навлекая подозрение сразу на трех людей? Ведь ни один полицейский не поверит, что три разные женщины в разное время входили к Джонни Бенедикту и то ли от волнения, то ли случайно забывали у него одну из своих вещей. Надо быть сумасшедшим, чтобы поверить, будто такой маневр обманет полицию.

Эллери посмотрел в иллюминатор на ковер облаков и задумчиво кивнул.

Пока ясно только одно: мы имеем дело с мисс Умницей. Она выкрала то, что принадлежало двум другим, и все, включая собственную вещь, оставила на месте преступления. Таким образом, ей удалось поделить вину на троих и не навлечь на себя подозрений, которые бы возникли, если бы ее вещь отсутствовала.