Читаем Дракон из Перкалаба полностью

Когда ее выставили в центр зала за нарушение дисциплины, как опять же в то время было принято на школьной линейке позора, она стояла такая хорошенькая и милая, что на следующий день подстриглись уже все учительницы начальных классов, две лаборантки и даже тетя Дарина, пожилая буфетчица. А потом за Владку вступились и поддержали ее мальчишки. И уже не постепенно, не в течение одного месяца, как было с девичьими стрижками, а в одно утро все мальчики, Владкины одноклассники, их друзья и знакомые из других классов пришли с обритыми под ноль головами. Тогда завуч Вука забила тревогу, и было собрано экстренное общешкольное родительское собрание с участием каких-то чужих дядек при галстуках и строгих тетенек с неопрятными облезлыми дульками на макушках, в честных, не запятнанных чуждой идеологией, видавших виды несгибаемых плечистых пиджаках. Школьное начальство признавалось и каялось, что да, недосмотрели — ЧП. С идеологическим подтекстом, — ехидно добавляли гости. Все стриженые и бритые получили дома по оболваненной башке, а особо злостным намылили их беззащитные, открывшиеся после стрижки всем ветрам, голые шеи. И еще пару месяцев родители зорко следили за своими отпрысками, чтобы тем не пришло в голову что-нибудь себе остричь без разрешения. Владку же — надо отдать должное, — ее мать, учительница той же школы Тамарапална, защищала как могла. И главный аргумент был — зато живенько, аккуратно, не космато и очень красиво. Ей ведь красиво? — Тамарапална вполне искренне спрашивала: — Ну что, не красиво разве?

И собеседники не могли не согласиться. Потому что Владке все было красиво.

– Завидують, йироды, — только и сказал немногословный и суровый Владкин отец, мягко погладил дочь по стриженому затылку, но строго приказал: — Но косы рость обратно! А то как после тифа все равно…

* * *

Слушай, Владка Павлинская. Сейчас, когда я пишу о тебе и так часто повторяю твое имя, я остро понимаю, как же мне тебя не хватает. Как не хватает. Ты помнишь бублики? Когда старшеклассников пригласили во Дворец пионеров на молодежный весенний бал, все стали думать и планировать: как наряжаться? Еще бы — весь цвет города, от шестнадцати до двадцати двух: студенты-медики, студенты-физики, на ровесников девчонки и не смотрели даже. И ты, Владка, пришла на этот вечер в умопомрачительных серьгах. Это были светлые огромные кольца с каким-то египетским орнаментом. Девчонки — в своих нарядах из посылок и от спекулянток, или одинаковых платьях, выброшенных в универмаге, названном по имени города-побратима «Рязань». В платьях, отвоеванных в диких очередях любящими родителями. Так вот все девчонки тут же просто скисли — у всех испортилось настроение, так ты была хороша в этих серьгах и тунике с квадратным египетским узором. Опоздала, как Золушка, и ушла раньше. И все мальчики, бывшие на вечере, тоскливо вздохнули вслед и стали о тебе мечтать. Мы вообще называли это синдромом Золушки — явиться, произвести впечатление, проскользнуть, дыша мамиными духами и туманами реки Прут, около которой находился дом Павлинских, и смыться. Исчезнуть то есть. И всё — все на ушах: кто? откуда? куда ушла? где искать?

А уж девчонки, обсуждая эти ее огромные серьги, чего только не придумывали. И каждая втайне мечтала о таких. И я — что греха таить — мечтала ужасно. Хотя и было-то мне тогда лет двенадцать, и относилась ты тогда ко мне как к маленькой. И часто — ты хорошо дружила с моей мамой, своей учительницей, — часто ты оставалась со мной посидеть вечером, когда мои родители сбегали в кино. Я тоже мечтала о таких фантастических украшениях. Просто видела, как я выхожу во двор играть в бадминтон или бегу в музыкальную школу на хор, вхожу в зал, а в ушах у меня болтаются те самые большие круглые серьги с египетским орнаментом.

Я мечтала тихо и тебе ни словом об этом даже не заикалась.

Потом, когда я свалилась с гриппом, ты, Владка, мне принесла такие же, но с другим рисунком, еще лучше — какие-то мелкие синие и розовые полевые цветы, венком по кругу… А я расстроилась и жалела, зачем мне — ведь у меня нет дырочек в ушах. А ты сказала, ничего, так поносишь. Оказалось, что ты всего-навсего филигранно разрисовала обычные чайные бублики. И подвесила их себе на ушки на тонкие петельки из прозрачной лески… А из-за отросших волос, уже прикрывавших ушки, как раз лески не было видно. Потом уже, когда все открылось, когда еще кто-то рассмотрел, что это за серьги, никто и не подумал смеяться. В городе были скуплены все чайные бублики. Но так красиво, тонко разрисовать их и оформить ни у кого не получалось. Великая выдумщица была ты — Владка Павлинская.

У нее был врожденный талант — она нравилась. Всем. Владка притягивала взгляды, на нее специально ходили смотреть, с ней хотели разговаривать и дружить. И любить. Да.