Читаем Дракон и роза полностью

– Элизабет Вудвилл – опасная женщина.

– Верно. Ты хочешь, чтобы она правила мною? В этой комнате достаточно женщин, готовых разнести сплетни о том, как король Англии смиренно поклонился ей в то время, как она продолжала сидеть. Этого ты хочешь? Какого черта она здесь делает?

Гневное выражение Маргрит сменилось усталой озабоченностью.

– Потому что я не смею терять ее из виду и из пределов слышимости. Думаю, она уже составила какой-то план относительно того, чтобы сделать Элизабет королевой. Мне не удалось ничего сделать. Англия не примет королеву, особенно сейчас, когда государство так опустошено, но это может причинить тебе много неприятностей. О, Генрих, я так боюсь.

Он схватил ее за руки.

– А я не боюсь. Если бы не было воли Божьей на то, чтобы я стал королем, я был бы сражен на поле Босворта. Ричарду хватило одного удара топора. Матушка, не плачь. Вот я стою здесь невредимый и корона Глостера на моем шлеме. Я говорю тебе, что это деяния Господа, а не человека. Он посадил меня на трон и Он будет оберегать меня на нем.

– Господи, да будет воля твоя, – вздохнула Маргрит. – Возможно, ты и прав. Быть может, лучше держаться с Вудвиллами вызывающе. Но почему ты оскорбил леди Элизабет? Что плохого она тебе сделала? Генрих, она всегда относилась к тебе благосклонно. Она даже послала тебе подарки, хотя у нее мало что было, и она сильно рисковала, ведь курьера могли перехватить. Она хорошая девушка.

Генрих отпустил руки матери.

– Дочь Эдварда и Элизабет Вудвилл! Хороша? Хороша для чего? Вожделение и роскошь – вот для чего она хороша.

– Генрих!

– О, я женюсь на ней, буду спать с ней и, несомненно, она родит мне наследников. Они плодовитые кобылы, эти вудвилловские женщины. Я знаю, в чем мое преимущество. Я буду королем Англии независимо от того, хочет этого или нет леди Элизабет. Я буду хозяином в этой стране и в моем собственном доме.

– Генрих, послушай. Она хорошая девушка. Почти год она находилась под опекой моего мужа, и я хорошо ее узнала. Допускаю, что ее взгляды схожи с взглядами ее матери, но по характеру она пошла в отца.

– Не вижу большой разницы между ними.

– Ты становишься злым, Генрих. У Эдварда было много хороших черт, он был мягким человеком. – Маргрит почти умоляюще улыбнулась. – Мягче тебя, любовь моя. Он был сдержан и не мстителен, – она понизила голос до испуганного шепота. – Именно титул короля погубил его. Все люди говорят это. Мало помалу он сгнил.

– Меня не хватит для гниения, – весело сказал Генрих, похлопывая свой тощий живот. – Я могу только высохнуть.

Маргрит не дала сменить тему.

– Будь добрее к ней, Генрих.

– Надеюсь, я как раз таким и буду, – холодно ответил он. – Если она будет хорошей женой, то найдет во мне безупречного мужа.

Он поцеловал мать и вышел, хотя и раздраженный защитой, оказанной матерью Элизабет, но довольный. Маргрит говорила с ним свободно. Все складывалось удачно. Все же мать есть мать, и она беспокоилась за него. Он возвратился к проблеме назначения преданных ему людей как на главные, так и на менее значительные административные посты, пытаясь внести по возможности наименьший раскол и неудовольствие.

Маргрит стояла, уставившись на закрытую дверь, затем повернулась и упала на колени перед искусно сделанным, висевшим на стене распятием. Кожа на моих коленях, думала она, стала жесткой от молитв, и они начнут кровоточить, прежде чем Генрих окажется в безопасности. Затем она встала и пересекла зал. Тихо постучала в дверь, открыла ее, не ожидая ответа, и быстро вошла. Элизабет не спала. Она сидела на кровати, золотой каскад волос падал на плечи, на щеках заметны были два ярко-красных пятна, а глаза ее, подобно драгоценным камням, искрились от гнева.

– Я не назвала себя из страха, что ты прогонишь меня, – сказала Маргрит, улыбаясь.

– Вы всегда были для меня, мадам, добрым другом, – холодно ответила Элизабет. – Как я могу прогнать вас?

– Элизабет, из-за того, что Генрих обидел тебя, должна ли ты сердиться на меня?

Полные губы Элизабет дрожали, голубые глаза затуманились.

– Я не сержусь.

Маргрит рассмеялась.

– Теперь тебе придется сознаться в том, что ты говоришь неправду. Ты рассержена, и я действительно приняла бы тебя за простушку, если бы это было не так. Ужасный мальчишка, у него вообще нет никаких чувств.

– Напротив, он, кажется, обладает безграничным чувством королевского достоинства.

– О, дорогая, – сказала Маргрит с комичной печалью, – я и не знала, что ты такая язвительная. – Затем лицо ее стало серьезным. – Но это неверно. Генрих несет на себе печать достоинства как маску, под которой скрывается человек. Элизабет, ты должна быть терпелива с ним. Вам предстоит вместе прожить жизнь. Разве немного терпения является такой уж большой платой за счастливую жизнь?

– Счастливая! Принцессе нельзя надеяться на счастье, как и на то, что ее не будут оскорблять.