Читаем Дракон полностью

— Нас интересуют только предметы искусства, вывезенные из японского посольства в Берлине, — ответил Питт.

— Вы уверены, что они тут есть?

— Переправить их в Японию не было времени, — объяснил Манкузо. — Русские окружали город. Посол запер здание и едва успел вместе со своим персоналом сбежать в Швейцарию. Согласно архивным материалам, старинные произведения искусства, украшавшие интерьер посольства, были доверены на сохранение нацистам, а те спрятали их под аэродромом.

— И вы полагаете, что они могут оказаться в том тайнике, который мы здесь нашли?

— Да, мы и в самом деле так считаем.

— Могу я спросить, почему американское правительство так интересуется потерянными произведениями японского искусства?

— Я сожалею, — честно сказал Питт. — Мы не можем разглашать эту информацию. Но я могу заверить вас, что наши поиски не поставят никаких проблем перед правительством Германии.

— Я думаю о японцах. Они потребуют, чтобы им вернули их собственность.

— Владение этими предметами не входит в наши планы, — заверил Манкузо Хальдера. — Мы хотим только сфотографировать несколько предметов.

— Хорошо, джентльмены, — вздохнул Хальдер. Он пристально посмотрел на Питта. — Я доверяю вам, герр Питт. У нас с вами договор. Делайте то, что вы сказали, и я гарантирую, что буду смотреть в другую сторону.

Когда они вышли из офиса Хальдера, Манкузо зашептал:

— О чем он говорил? Какое соглашение? — Вербовка.

— Вербовка? — повторил Манкузо.

Питт кивнул.

— Он уговорил меня вступить в Люфтваффе.

Они нашли клеть с предметами из японского посольства приблизительно в пятидесяти метрах от скульптур, некогда украшавших музеи Европы. Немцы уже установили цепочку ламп, питаемых от переносного генератоpa и бросающих свет на огромную сокровищницу, которая, казалось, уходит в бесконечность.

Японский отдел было легко найти, упаковочные ящики в нем были помечены символами алфавита «кана» и изготовлены вручную куда аккуратнее, чем грубые клети, сколоченные нацистскими трофейщиками.

— Давай начнем вот с этого, — сказал Манкузо, показывая на узкий контейнер. — Он выглядит подходящим по размерам.

— Ты провел много времени в Японии. Что здесь написано?

— «Контейнер номер четыре», — перевел Манкузо. — «Собственность Его Императорского Величества, Императора Японии».

— Много от этого толку. — Питт приступил к работе и осторожно приподнял крышку молотком и ломиком. Внутри была небольшая изящная складная ширма, на которой были изображены птицы, летающие вокруг нескольких горных вершин. — Это уж точно не остров. — Он пожал плечами.

Он открыл еще два ящика, но картины, которые он вытащил оттуда на свет, были более позднего периода, чем нужно, и не могли принадлежать мастеру шестнадцатого века Масаки Симцу. Большинство ящиков меньшего размера были заполнены тщательно упакованным фарфором. В задней части клети оставался только один ящик, который мог, судя по его размерам, содержать картину.

У Манкузо появились признаки стресса. Бусинки пота заблестели у него на лбу, и он нервно вертел в руках свою трубку.

— Лучше бы это оказался он, — пробормотал Фрэнк. — Иначе мы впустую потратили уйму времени.

Питт ничего не ответил, только продолжал свою работу. Этот ящик был, кажется, изготовлен прочнее остальных. Он поддел крышку и заглянул в щель.

— Я вижу воду. Думаю, это морской пейзаж. Что еще приятнее, это остров.

— Слава Богу. Вытащи ее, парень, давай-ка рассмотрим ее.

— Подожди. — У картины не было узорчатой наружной рамы, поэтому Питт схватил картину за подрамник и с трудом вытащил ее из ящика. Как только она оказалась у него в руках, он поднес ее поближе к лампе для осмотра.

Манкузо торопливо вытащил из кармана небольшой каталог с цветными фотографиями работ Масаки Симцу и стал листать его, сравнивая фотографии с найденной ими картиной.

— Я не специалист по живописи, но это по стилю похоже на Симцу.

Питт перевернул картину и посмотрел на обратную сторону.

— Тут что-то написано. Ты можешь это разобрать? Манкузо взглянул.

— «Остров Адзима Масаки Симцу», — выпалил он триумфально. — Теперь оно у нас в руках, расположение командного центра Сумы. Все, что осталось сделать, — это сравнить береговую линию со спутниковыми фотографиями.

Глаза Питта механически начали рассматривать картину, которую Симцу написал четыреста пятьдесят лет назад с острова, называвшегося тогда Адзима. Остров этот никогда не станет туристским раем. Крутые каменные утесы поднимались прямо из полосы прибоя, никаких признаков пляжа и почти полное отсутствие растительности. Он выглядел пустынным и грозным, мрачным и неприступным. Не было никакой возможности высадиться на него с моря или с воздуха незамеченным. Это была природная крепость, а Сума, несомненно, сильно укрепил ее против любых попыток нападения.

— Проникнуть внутрь этой скалы, — задумчиво сказал Питт, — будет практически невозможно. Кто бы ни пытался сделать это, он наверняка умрет.

Выражение торжества на лице Манкузо вдруг исчезло.

— Не говори так. Даже не думай так, — пробормотал он.

Питт взглянул горному инженеру в глаза.