Читаем Дракон полностью

Он ухватился за подиум со сканером ладони, подавляя панику, которая накатывала на него.

Он обернулся на разумный лифт, пытаясь решить, стоит ли попытаться пробиться обратно внутрь, убедить существо поднять его на поверхность.

Но он уже знал, что лифт этого не сделает. Та штука подчинялась не ему.

Здесь ничто ему не подчинялось и вряд ли подчинится.

В любом случае, прошло слишком много времени. Слишком много времени, бл*дь.

«Это верно, брат, да, — прошептал голос. — Очень, очень верно. Но время всегда так драгоценно, разве нет? Всегда легко ускользает сквозь пальцы?»

Ревик напрягся, стискивая подиум до побеления костяшек пальцев.

Несколько секунд он не мог дышать.

«И я могу не подчиняться тебе, — мягко добавил голос. — Но часть меня является частью тебя, разве нет, брат? Я — частично твой замысел, разве нет?»

Слова сбили его с толку.

Сам голос сбивал его с толку.

Мелодичный. Вежливый.

Это не та машина, которую помнил Ревик, но судя по словам, он вынужден был полагать, что именно она к нему обращается. Он не помнил, чтобы раньше слышал, как она говорит с ним. Возможно, здесь, за пределами маленькой комнатки, это было проще.

Возможно, здесь она знала, как с ним взаимодействовать. Знала протоколы.

«Можно и так сказать, да, — машина вздохнула с мягкостью в голосе. — Да. Можно так выразиться. Не лучшее объяснение. Но одно из возможных».

Ревик нахмурился, глядя на тела на полу.

«Это сделал ты? — спросил он. — Как? Кто убил все эти штуки? Это был ты?»

Он посмотрел на дерьмо (очень похожее на дерьмо видящего или человека), лежавшее на голом животе одного из тел, и внезапно ощутил проблеск сомнения.

«Здесь был кто-то ещё?» — спросил он.

«Это неважно, брат. Это не важный вопрос, — голос издал лёгкий мычащий звук, словно мягко укоряя его. — Но ты мне не ответил, и я хочу знать. Эта система транспортировки. Она исходит от тебя, разве нет? Это тебя мне надо поблагодарить за это? Этот многомерный лифт ты придумал в своём разуме?»

Ревик прочистил горло. Его сердцебиение оставалось громким, натужным.

«Я не знаю, — послал он честно. Поколебавшись, он добавил: — Могу я уйти, брат?»

«Нет».

Сердце Ревика совершило кульбит.

«Но я хочу уйти, — сказал он. — Я прошу прощения за то, что пришёл сюда. Я беспокоился о…»

«Ты пришёл сюда не для того, чтобы увидеться со мной», — сказал голос.

Ревик умолк.

Эта штука сформулировала последнее предложение как утверждение, но Ревику это показалось скорее вопросом. Он обдумывал его слова, пытаясь решить, что сказать. Существовал ли верный ответ? Эта штука привела его сюда потому, что ей было скучно? Любопытно? Одиноко?

Может, оно правда не знало, зачем он здесь.

Может, оно не знало, что он намеревался сделать с реактором.

Голос пробормотал потише:

«А может, — сказало оно. — Может, ты правда пришёл, чтобы увидеться со мной».

Ревик постарался опустошить свой разум.

«Я приношу свои извинения, — повторил он. — Я беспокоился…»

«Ты всё ещё беспокоишься об этом?»

«Это уже неважно. Я хочу вернуться к моей…»

«К твоей жене, да. Но сейчас ты здесь один. Почему, брат? Почему ты не привёл её сюда с собой? Ты не боишься оставлять её одну?»

Ревик нахмурился, подавляя непонимание.

Элли. Почему оно говорило об Элли?

Тот страх, дрожавший в его свете, усилился.

Всюду вокруг него Ревик ощущал отголоски того, что помнил. Конечно, это не было таким сильным, как в тёмно-зелёной комнате с чужеродной жизнью, которая захотела разобрать его на кусочки как лабораторное животное, стоило ему вторгнуться в его логово… но это было безошибочно узнаваемым.

То сознание змеилось вокруг него с резонансом, который заставлял стискивать зубы, поднимал дыбом волоски на его шее сзади. Это вызывало то же ощущение, которое он запомнил — как у газели, которая придавлена к земле выпущенными когтями льва.

Он острее осознавал тот животный страх, чужеродность, касание света и разума. Он осознавал различия между этой штукой и ним самим.

И всё же было что-то. Что-то…

Что ему понадобилось от Элли?