— В этой истории, Илидор, будет много леса, воды, Храма Солнца и ужасных тайн воды, леса и Храма, — приговаривал Йеруш, тряся руки Илидора, а за спиной Найло сонно ворчали огромные толстокорые деревья-кряжичи, на которые дракон косился с недоверием и опаской. — А самое вкусное: ты ещё этого не знаешь, но мы с тобой хотим найти сказочно редкий, совершенно секретный и, может, даже несуществующий источник в хрен знает какой части этого гигантского леса! Причём во всём этом гигантском лесу нет никого, кому бы эта идея понравилась! Ну, скажи, скажи мне, Илидор, скажи: разве это не развеликолепно?

<p>Глава 2. «Тебе здесь не место»</p>

Пока Йеруш убирал свои пробирки и прочее барахло в палатку, Илидор («Тебе помочь или не мешать, Найло?») немного побродил по просыпающейся поляне. Он отмечал, как сильно она отличается от всех других лесных полян, пусть и не так много их приходилось видеть дракону за свою очень короткую пока ещё жизнь.

Все органы чувств разом вопили, что это место — иное. Даже сам воздух Старого Леса, отличается от воздуха вне его – так же сильно, как отличаются, к примеру, металлы, но если из разных металлов нередко можно создать новый сплав, то воздух старолесья не способен смешаться с другим, даже если на них налетит ураган и попытается смешать их насильно в своём брюхе.

Чувство, которое Илидор испытывал в Старом Лесу, немного напоминало про тот день, когда дракон впервые пришёл к своему отцу – горной гряде Такарон. Но сила Такарона отзывалась в душе Илидора тёплым чувством узнавания, ощущением правильности и покоя – сила же Старого Леса рождала в драконе свербучее ощущение чуждости. Оно щекотало спину под крыльями, попадало в грудь вместе с воздухом и беспокойно ворочалось там.

Всё тут слишком странное. Летучие… стрекозы с телом червяка? мелкие змейки с прозрачными перьями? И это кряхтение-бормотание огромных деревьев, обступающих поляну – чудится дракону или деревья действительно переговариваются между собой? Озерцо, к которому сбегает поляна, — почему оно такое синее, словно наполненное краской? Впрочем, Илидор ещё помнил про декстринские цветные водопады, которые им с Найло довелось исследовать в сезоне сочных трав. Тогда сам Илидор, прислушиваясь к глубинам декстринских гор, и выяснил, что голубой цвет появляется от давно угасшего вулкана, когда тень его дыхания смешивается с пылью горных руд, но декстринские водопады не были такими истошно-яркими.

В высокой траве, почти под ногами золотого Илидора кто-то пронёсся, волнуя стебли и тонко вереща, дракон наклонился поближе, чтобы рассмотреть следы, — и тут вдруг молодая женщина шагнула к нему из-за дерева. Илидор от неожиданности едва не подпрыгнул — только что он был абсолютно уверен, что на поляне нет никого, кроме него самого и Найло в палатке. А потом ещё раз едва не подпрыгнул, увидев, какой неприязнью горят лисьи глаза женщины.

— Тебе тут не место, — произнесла она очень старательно, так старательно, словно слова принадлежали не родному её языку и она их лишь заучила как набор звуков. Или как если бы ей очень-очень редко приходилось произносить слова.

Дракон стоял и смотрел на неё, не зная, что сказать. Женщина — не жрица, это ясно по одеянию: на ней длинная облегающая туника из очень тонкой кожи, на плечах и бёдрах отделанная ужасно неуместными, крупными и жёсткими чёрно-белыми перьями. Глаза, прозрачно-зелёные, как взбаламученная речная вода, обведены сажей. Светло-соломенные волосы чуть пушатся над плечами и неожиданно ярко поблёскивают на солнце, а плечи и руки — голые, только на запястьях — короткие кожаные нарукавники со шнуровкой. В те два-три мгновения, что Илидор рассматривал женщину, именно её руки заинтересовали его сильнее всего — больше, чем горящие ненавистью глаза и ладная гибкая фигура, обтянутая туникой. На плечах женщины угадывались сухие крепчайшие мускулы, какие бывают у воинов, — Илидор вспомнил донкернасского мастера-мечника Домина Ястро. Очень легко было представить меч в руках этой женщины. Так же как и лук. Или капкан. Или удавку.

— Тебе тут не место, — повторила она сквозь зубы. Стрельнула взглядом в сторону палатки Найло. — Убирайся.

— Да ты кто ещё та…

Не сводя с него злобного взгляда, она отступила обратно в тень дерева — шаг, два, три, а потом вдруг её оперённая туника как-то смешалась с тенями, с листвой, и женщина стала неразличимой среди густых ветвей. А может, и вовсе пропала.

— Тоже рад был познакомиться, — сказал ветвям Илидор и обернулся к Найло, который как раз вышел из палатки. Спросил, намеренно повысив голос: — Местные не любят Храм, да?

Йеруш ответил, только подойдя к дракону поближе:

— По-разному. Но не то чтобы толпами бегут сюда, растопыривши корявки для объятий. А что?

— Да так, — Илидор обернулся к деревьям, но среди них ничего не шевелилось.

***

Йеруш обосновался в одиночестве на небольшой поляне южнее вырубки, на которой «жрецы натыкали свои шатры, как волдыри, шагу ступить негде».