— Очнись, Илидор! Немедленно очнись, нам нужно убраться отсюда! До грибойцев сейчас дойдёт, что ты храмовник, дракон и тебя оборотень покусал! В этих краях за меньшее живьём сжигают!

Над ухом звякнуло.

— А ну вон! — грозно велел лекарь и указал на ближайший выход из дома — восточный. — Вон отсюдова, кто б ты ни был такой!

Этот грибоец с тонким ножом, сообразил сейчас Найло, вовсе не собирался прирезать Илидора. Он намеревался зашивать его раны, но, глянув на них поближе, лекарь поймёт, что это оборотневые покусы, а не волчьи. Занесло же дракона именно к грибойцам — Рохильда говорила, те без разговоров сжигают даже собственных сородичей, которых покусал оборотень: их слюна вызывает у грибойцев бурую плесень. Едва ли с пришлыми тут обходятся добрее, даже если они не распространяют никакой бурости и плесени. Особенно если пришлые имеют отношение к Храму Солнца — поди объясни грибойцам, что Храм больше не любит Илидора.

Всё это пронеслось в голове Йеруша за несколько мгновений, пока лекарь только набирал в грудь воздуха, чтобы разразиться новыми ругательскими ругательствами, а трое мужики-стражие, разинув рты, переводили взгляды с лекаря на эльфа.

Нужно забрать дракона. Сейчас. Пока они не опомнились, пока они ошарашены, пока не начали думать и не разглядели раны Илидора хорошенько.

«Как же я это ненавижу», — вздохнул про себя Йеруш и медленно поднялся на ноги.

Отработанным, тысячи раз отрепетированным ещё в детстве движением он выстроил свой позвоночник в элегантно-властную струнку, усадил его на подобравшиеся мышцы груди и живота. Голова тут же горделиво выровнялась на шее, словно её потянули кверху за кожу на затылке, шея сделалась бесконечно длинной, плечи — развёрнуто-уверенными, следом за плечами изменились руки — чуть развернулись ладонями к грибойцам и принялись подавать мягко-пластичные безмолвные сигналы. Одно властно-плавное движение кисти отсекло невысказанные вопросы лекаря, открыто-приглашающий жест второй ладонью заявил, что всем следует немедленно заткнуться и внимать, затаив дыхание, поскольку будет сказано нечто весьма важное. Грибойцы неосознанно подобрались, вдруг ощутив себя какими-то, ну, не то чтобы недоразвитыми, но куда более непритязательными и зачуханными, чем ещё мгновение назад, и лучшее, что они могли сделать с внезапно нахлынувшей неловкостью — действительно замереть и внимать этому нежданному гостю.

Голос Йеруша тоже принял годами отработанное положение, размягчился-снизился до тёплого обволакивающего баритона и вкрадчиво произнёс:

— Не будете так любезны уделить мне мгновение вашего ценнейшего внимания? — И, пока грибойцы со сложным выражением лиц осмысливали вопрос, Найло, не давая им возможности ответить, уверенно продолжил: — Итак…

<p>Глава 35. Огромное и бескрайнее море</p>

Дракон оказался зверски тяжёлым. Даже в своей человеческой ипостаси. Пожалуй, четыре волокуши его бы действительно не подняли.

Правда, Йерушу никогда не доводилось носить на себе ничего увесистее дорожного рюкзака и, вероятно, ему просто не с чем было сравнивать. Теперь же в дополнение к рюкзаку на его спине висел бесчувственный окровавленный дракон и Йеруш, как мог, почти ползком, спешил убраться подальше от поселения грибойцев. Пока они не опомнились.

Найло оставил лекарю-грибойцу своё сокровище — выгнутое стёклышко от гномских мастеров. Когда грибоец его увидел — аж затрясся от восторга и, кажется, в этот миг краткого восторга готов был отдать Йерушу не только дракона, но и собственное обиталище вместе со всем содержимым. Мужиков-дозорных он попросту выставил из дома — через северную дверь — и выпустил Йеруша с драконом через южную.

Найло был уверен, что за ними гонятся. Что грибойцы как-то сообразили: Илидора покусал оборотень, и теперь, конечно, желают его сжечь живьём, для верности — вместе с этим странным эльфом, который его уволок на себе. Вдобавок гам от произошедшего в башне скоро докатится до селения, и тогда грибойцы поймут совсем всё. Что у них в руках был дракон и храмовник, а они его не прибили. И захотят немедленно исправиться.

Илидор висел на спине Йеруша, как груз прожитых лет, и истекал кровью — тоже как груз прожитых лет.

Какого-то лешего, когда Найло стоял среди грибойцев в доме-лекарне, он был абсолютно уверен, что главное — вытащить дракона из посёлка, а потом ему помогут волокуши. Что взбрело в голову Йерушу? Тут поблизости нет никаких волокуш, а где они есть и как их можно позвать — решительно неясно. Куда он тащит Илидора? Кто в целом мире ему сейчас поможет? Что вообще происходит сейчас в лесу, куда можно двигаться, куда нельзя?

В конце концов у Йеруша просто перестали двигаться ноги и он понял, что либо сейчас сгрузит с себя дракона, либо они оба грохнутся наземь и уже не поднимутся.

Как можно осторожней, медленно, пыхтя от натуги, присел, сдвинул-скинул со своих плеч Илидора и уложил его наземь, стараясь не задевать выкрученную из сустава руку, и, тяжело дыша, сел рядом.

— Твою ёрпыль, — сказал он, только сейчас, при свете дня, толком рассмотрев дракона, и тут же зажмурился.