Читаем Дракоморте [СИ] полностью

Собственно, а когда дороги Йеруша Найло были лёгкими?

Путники шли несколько дней, и Йеруш против своего обыкновения почти не замечал, как утекает время, совсем не думал о том, как можно было бы использовать его эффективнее. Просто шёл и шёл за своим хвостатым проводником, чуть прихрамывая на обе растёртые ноги, вцепившись двумя руками в лямки рюкзака и глядя себе под ноги. Шёл и думал: неужели он действительно движется сейчас к своей главной цели, к самой-самой важной цели своего пути, и она уже близко, так близко, что почти различима на горизонте?

Сколько лет он потратил на её достижение на самом деле? Когда по-настоящему был сделан первый шаг на пути, который привёл Йеруша Найло сюда, на жёлто-серую пыльную тропу среди заброшенных кем-то холмов? Ведь в действительности этот путь начался не в день его встречи с Ньютем и даже не в день когда Йеруш вошёл в Старый Лес, и не тогда, когда он впервые прочитал заметки о живой воде, скучая в библиотеке Донкернаса.

В каком-то смысле этот путь начался в тот день, когда из Донкернаса сбежал Илидор. В тот день, когда Илидор заморочил Йерушу голову, но заодно и напомнил, что у Йеруша была мечта — о чём-то по-настоящему большом и важном. Именно после этого обрели смысл библиотечные записи, привлекшие внимание Йеруша и его погрязание в Такароне, и знакомство с Храмом Солнца, уходящим из Гимбла. Именно тогда Старый Лес смог призвать к себе Найло. Ведь пока Йеруш не помнил, что у него была мечта, он не мог увидеть дорог, которые к ней ведут, не мог разглядеть нужных кусочков реальности и понять, что они имеют к нему отношение.

Но первый, действительно первый шаг по этой дороге Йеруш сделал гораздо, гораздо раньше, за многие годы до Илидора и Донкернасской библиотеки. И Найло мог едва ли не точностью до дня сказать, когда он начал путь к самому главному своему свершению, которому предстоит наконец состояться в дебрях старолесья…

Хотя родители Йеруша считали, что их сын очень неорганизован, — лет с четырнадцати он хорошо выучился себя дрессировать и не пытался больше избегать неизбежности. Йеруш просто шёл и делал то, что всё равно придётся сделать, и старался с первого раза показать максимально достойный результат — просто чтобы не тратить на это больше времени, чем необходимо, чтобы потом не переделывать, чтобы не выслушивать бесконечных историй о вечно-тупом-разочаровывающем-всех-Йере.

Он налегал на учёбу настолько добросовестно, насколько был способен. Да, у него не всё гладко с концентрацией внимания на том, на чём концентрироваться не хотелось, и Йеруша ужасно бесили скучнейшие и длиннейшие математические задачи, и почерк его так и не стал отточено-изящным — но Йеруш старался, старался изо всех сил.

К пятнадцати годам он решил, что не будет сражаться с науками, от которых у него сводит челюсти, — достаточно выполнять поставленные задачи максимально добросовестно и вовлечённо, чтобы показать лучший результат из возможных. Йеруш был уверен, что это уже поднимет его выше большинства. Ещё в детстве, читая и перечитывая эльфские эпосы, он понял, хотя и не смог тогда сформулировать своё понимание словами: тот, кто всего лишь продолжает упорно двигаться вперёд, пусть небольшими шагами, но неостановимо, — в конечном итоге обгоняет почти всех. Рвать жилы на пути, пытаясь выдавить из себя больше возможного — глупость и пустая трата энергии, особенно если время требуется для более перспективных занятий. И, хотя это не совпадало с мнением родителей, которые считали, что он должен ставить своей целью абсолютный успех абсолютно во всём, Йеруш принял как данность: существуют науки и сферы деятельности, в которых он никогда не станет так хорош, как какой-нибудь другой эльф, которому судьбой и природой даны другие качества. К примеру, терпение или умение любить идиотскую математику — такими качествами, к несчастью, обладал клеще-слизний кузен.

— Почему бы тебе не брать с него пример, Йер? — частенько спрашивали родители, когда успехи сына в очередной раз их не радовали. — Почему бы тебе не поучиться у кузена усидчивости?

— Может, это вам надо было брать пример с дяди и тёти? — как-то раз огрызнулся на это Йеруш. — Может, тогда бы у вас родился кузен, а не я?

После этого родители два дня с ним не разговаривали, а потом снова принялись ставить кузена Йерушу в пример.

Он научился не терзаться из-за этого слишком сильно. Он научился не тратить время и силы на попытки стать лучше в областях, которые ему сопротивлялись и которым сопротивлялся он сам, а вместо этого сосредоточился на том, что казалось ему интересным и получалось успешней сложения цифр или запоминания исторических дат.