Читаем Драйзер полностью

На обратном пути в Калифорнию Драйзер сошел с поезда в небольшом городке Стивенсоне, штат Вашингтон, где его ожидала Элен. Здесь должна была состояться регистрация брака между Германом Теодором Драйзером и Элен П. Ричардсон. Первая жена писателя умерла в октябре 1942 года, и теперь ничто не мешало официально закрепить уже много лет существующий союз двух людей. Церемония брака прошла весьма скромно, в присутствии лишь двух свидетелей: сестры невесты Мэртл и ее жениха. После регистрации брака молодожены «переехали на моторной лодке через реку на орегонский берег и устроили там свадебный ужин». После короткого отдыха в доме матери Элен в Портленде Драйзеры возвращаются в Голливуд.

Писатель сразу же приступает к работе над «Оплотом». Ему помогала приехавшая по его приглашению из Нью-Йорка Маргарет Чедер. Драйзер обычно вставал в 8 часов утра, после завтрака он любил погулять в саду, а затем работал с 9.30 утра до 3–4 часов дня. Когда он возобновил работу над романом, в его распоряжении находились многочисленные рукописные наброски к роману, некоторые из которых были сделаны еще в 1910 году. Кроме того, имелось четыре варианта различных частей романа, отпечатанные на пишущей машинке. По свидетельству Чедер, писатель остановился на двух вариантах рукописи — так называемом «Семейном» и «Финансовом» — и решил соединить их воедино.

Работа над романом продолжалась с сентября 1944 года по май 1945-го. Драйзер снова и снова возвращался к уже, казалось бы, законченным главам книги, что-то исправлял, кое-что переписывал заново. Он снова углубился в изучение книг об учении квакеров, подолгу обсуждал с Элен и Маргарет Чедер содержание новых глав, развитие событий в романе, поступки тех или иных действующих лиц. Наконец роман был закончен и передан издательству, которым на этот раз оказалась та самая фирма «Даблдей энд компани», которая почти полвека тому назад доставила писателю столько бед и огорчений при выпуске в свет его первого романа «Сестра Керри».

На первый взгляд может показаться, что роман «Оплот» не касается типично драйзеровских тем. В отличие от других романов Драйзера в центре его не один герой, а история семьи квакеров в нескольких поколениях. В романе затронута вечная, как мир, проблема отношений между отцами и детьми. Но в то же время это роман о влиянии капиталистического общества на человека, и в этом смысле он сродни другим произведениям Драйзера, в первую очередь «Американской трагедии».

Сюжет романа несложен. Писатель повествует о трех поколениях квакеров Барнсов — Руфуса и Ханты, их сына Солона и его жены Бенишии и пятерых детей Солона.

Руфус Барнс, человек честный и благожелательно относящийся к людям, своим небольшим достатком «был обязан собственному трудолюбию и добропорядочности». И сына его Солона «чувство безотчетной симпатии влекло… к одиноким скромным труженикам… Солон, глядя на них, размышлял о том, как это, должно быть, хорошо — усердно и вдумчиво трудиться в одиночку над избранным делом, не стремясь к иным выгодам, кроме того, чтобы прокормить себя и свою семью».

Жизнь, конечно, вносит существенные поправки во взгляды Солона, но, даже заняв влиятельный пост казначея банка, в глубине души он оставался «квакером и человеком по натуре глубоко нравственным», и ему претили неблаговидные дела, творящиеся владельцами банка, их жажда наживы. Конечно, это не могло не привести к столкновению с хозяевами, и Солон вынужден был «отказаться от участия в деле», которое он считал «безнравственным и дурным».

Религиозные нравственные принципы Солона были несовместимы с новыми, капиталистическими отношениями, и они вынуждены были отступить перед их натиском.

По свидетельству биографов писателя, Солон Барнс во многом напоминает отца Драйзера — глубоко религиозного человека, неспособного противостоять натиску современного мира. Религиозный фанатизм не только не уберегает Солона и его семью от соблазнов нового времени, но и противопоставляет ему собственных детей, толкает их на путь лжи и преступлений. Старая религиозная мораль не может уберечь человека в капиталистическом обществе — таков основной вывод из истории Барнсов. Как отмечали американские критики, «Оплот» ясно говорит о том, что «в мире, увлеченном погоней за деньгами и неограниченными удовольствиями, невозможно жить по старому этическому коду».

Драйзер остановил свой выбор на семье квакеров потому, что считал их религиозную секту типично американской. Работая над романом, писатель хорошо ознакомился с учением квакеров, прочел их книги, беседовал со многими видными представителями секты. Он долго считал, что американская публика еще не готова принять роман на религиозно-социальную тему, и это была одна из причин, по которым он откладывал работу над книгой.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Браки совершаются на небесах
Браки совершаются на небесах

— Прошу прощения, — он коротко козырнул. — Это моя обязанность — составить рапорт по факту инцидента и обращения… хм… пассажира. Не исключено, что вы сломали ему нос.— А ничего, что он лапал меня за грудь?! — фыркнула девушка. Марк почувствовал легкий укол совести. Нет, если так, то это и в самом деле никуда не годится. С другой стороны, ломать за такое нос… А, может, он и не сломан вовсе…— Я уверен, компетентные люди во всем разберутся.— Удачи компетентным людям, — она гордо вскинула голову. — И вам удачи, командир. Чао.Марк какое-то время смотрел, как она удаляется по коридору. Походочка, у нее, конечно… профессиональная.Книга о том, как красавец-пилот добивался любви успешной топ-модели. Хотя на самом деле не об этом.

Елена Арсеньева , Дарья Волкова , Лариса Райт

Биографии и Мемуары / Современные любовные романы / Проза / Историческая проза / Малые литературные формы прозы: рассказы, эссе, новеллы, феерия
Бирон
Бирон

Эрнст Иоганн Бирон — знаковая фигура российской истории XVIII столетия. Имя удачливого придворного неразрывно связано с царствованием императрицы Анны Иоанновны, нередко называемым «бироновщиной» — настолько необъятной казалась потомкам власть фаворита царицы. Но так ли было на самом деле? Много или мало было в России «немцев» при Анне Иоанновне? Какое место занимал среди них Бирон и в чем состояла роль фаворита в системе управления самодержавной монархии?Ответам на эти вопросы посвящена эта книга. Известный историк Игорь Курукин на основании сохранившихся документов попытался восстановить реальную биографию бедного курляндского дворянина, сумевшего сделаться важной политической фигурой, пережить опалу и ссылку и дважды стать владетельным герцогом.

Игорь Владимирович Курукин

Биографии и Мемуары / Документальное
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой-Милославский , Николай Дмитриевич Толстой

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное