Читаем Драйв Астарты полностью

- Это еще вопрос, о чем мечтал Ганди, - перебил ее Раджхош, - Один мой дядя очень хорошо знал этого человека, и относился к его идеям… Мягко говоря, скептически.

- Может быть, - согласилась Ратри, - Но сейчас я имею в виду идею человечности, понимание того, что человек, очень непохожий на тебя, может быть твоим другом.

Чатур Раджхош утвердительно кивнул.

- Прекрасная идея. Я снова спрашиваю: что ты испугалась, как маленькая девочка?

- Я заговорила об этом с Пепе и Рупертом. Мне казалось, они разделяют эту идею. Представляешь: Пепе - папуаска из Новой Британии, отец ее ребенка - филиппинец, приемная дочь Лейла – африканка из Малави, а Руперт – этнический германец с Каролинских островов. Среди друзей Лейлы – африканцы, камбоджийцы, папуасы, полинезийцы, австралийцы… Кто угодно. Вопрос в том, против чего они дружат.

- Странный оборот речи, - заметил Раджхош.

- К сожалению, - Ратри вздохнула, - это адекватно отражает суть дела. Они здесь не просто знакомятся, дружат, играют и учатся. Они воспринимают некую идеологию, которая жестко делит все на белое и черное. Белое может быть любого цвета радуги, никаких проблем. Но черное – всегда черное, и оно подлежит стиранию. Они так и говорят: «стереть» или «зачистить». Никаких компромиссов. Только так.

- А что такое «черное»? – спросил он.

Ратри задумалась, подбирая подходящие слова.

- Это можно назвать духовной культурной, или традиционными ценностями, или религиозным долгом, если подходить к этому с позиции мировых вероучений, или универсальными императивами, если следовать гуманизму.

- И все это для них черное? – удивленно уточнил Чатур.

- Как это не парадоксально, да.

- И они культивируют ненависть ко всему этому? – снова уточнил он.

- В каком смысле культивируют? - в свою очередь удивилась Ратри.

- В обыкновенном. Они что, проводят пятиминутки ненависти, как в романе «1984» Оруэлла или как в реальных учебных лагерях исламских боевиков?

- Н… Нет, - помедлив ответила она.

- Тогда откуда ты узнала об этой доктрине «стирания черного»?

- Я… Я заговорила об идеалах взаимопонимания…

Раджхош многозначительно поднял вверх свою широкую ладонь.

- Вот! Ты заговорила о некой идеологии. Видимо, о гандизме, о неоиндуизме, или о гуманизме. Кто-то ответил что-то, показавшееся тебе странным. Ты стала задавать дополнительные вопросы, и ответы на них шокировали тебя до такой степени, что ты сменила тему. После этого ты не услышала ничего шокирующего.

- Откуда ты знаешь? – изумленно спросила Ратри, - Тебе кто-то успел рассказать?

- Просто опыт, - произнес он, - Когда я увидел этих подростков, то сразу понял: это сообщество продуктивно, а значит, оно не может быть ориентировано на ненависть. Разумеется, оно достаточно радикально, потому что у него высокий креативный потенциал, направленный на окружающую реальность. Но это совсем другое дело. Невозможно создать что-то принципиально новое, не затронув основы старого. Я не слишком люблю рассуждать о таких абстракциях, но здесь они уместны.

- Я не поняла, Чатур. Объясни.

- Объясню, когда ты снимешь с меня эти дурацкие…

- Да, конечно!

Она ловкими и привычными движениями отлепила от его кожи присоски сенсоров.

- Замечательно! – он улыбнулся. – И что говорит компьютер о моем здоровье?

- Ну, если вкратце… - Ратри посмотрела на цветную диаграмму, - …То фиксируется легкое переутомление и перевозбуждение. Я рекомендую тебе подольше поспать.

- Неплохая мысль, - сказал Раджхош, - А леди доктор не хочет порекомендовать мне прогулку с любимой женщиной на свежем воздухе?

- Хочет. Только не босиком. Мало ли, что тут ползает? Надень сандалии, ладно?

- Ладно. Я надену сандалии и даже шорты, - сказал он, - Хотя, по здешним правилам, человек считается достаточно одетым, если завяжет шнурок над бедрами.

- Можно даже без шнурка, - сообщила она, - шнурок это для красоты как галстук.

В неверном свете обманчиво-яркой Луны, река Вааа казалась лаково-черной, берег и кусты - пепельно-серыми, а несколько фигур туземцев - призраками. Они и двигались бесшумно, как призраки. Ратри крепко вцепилась в локоть Раджхоша.

- Чего ты опять боишься, маленькая девочка?

- Наверное, ничего, - ответила она, - Просто здесь ночью так необычно... Ты обещал объяснить что-то об отношениях принципиально нового и основ старого.

- Да. С чего бы начать?.. Пожалуй, с твоего личного наблюдения: «Белое может быть любого цвета радуги, но черное - всегда черное». Какие именно цвета ты наблюдала?