– Угу, спасиб! – кивнул головой Сашка. – И вот знаешь, что? Вспоминая увиденное сегодня, я все больше и больше становлюсь уверенным, что НЛО ушло под воду. Можно сказать, снова около-научное чувство.

Я вздохнул и снова принялся рассматривать Сашкин рисунок на салфетке, представляя, как высокотехнологичный треугольный летательный аппарат со всей дури ныряет в воду и, не снижая скорости на границе двух сред с разной плотностью, уходит в глубину к какой-нибудь тёмной впадине на дне Онежского озера, чтобы зайти в замаскированный шлюз подводно-поддонной базы “чужих”.

Сашка допил остатки кофе и сказал:

– Пойду я, наверное. Может, вздремну пару часиков, если смогу. А завтра, сегодня, вернее, надо будет по новостям побродить, может, ещё кто это увидел.

Я проводил Сашку до прихожей. Он поднял с пола рюкзак и сказал:

– Кстати, вот, хотел тебе похвастаться. Смотри, что в университете раздобыл, у физиков!

Из рюкзака были достаны и разложены на полу несколько железяк, среди которых зрительно выделялся некий прямоугольный предмет размером примерно с полтора кирпича. С одной стороны корпуса находился массивный радиатор охлаждения. С другой стороны разместились несколько кнопок и выключателей, а также разъем какого-то компьютерного порта. Торцевую поверхность корпуса украшала дырка со смутно знакомой мне резьбой. Завершал картину сетевой провод питания с откусанной вилкой.

– Что это? – спросил я. – Усилитель мощности в папин “Запорожец”?

– Это непрерывный газовый лазер, – улыбнулся Сашка. – Полетела схема накачки. Ремонтировать физики давно не берутся, сказали, если починишь, оставь себе. Вещь, вообще-то, не так чтобы очень старая, но давно списана. Есть надежда, что это починябельно. И ещё вот оптики нет.

– Угу, я сразу заметил дырку с резьбой, – сказал я. – Зверская штука, похоже. Судя по радиатору охлаждения, служила для сбивания низколетящих танков противника. А оптика какая нужна? У меня где-то сломанный “Зенит” валяется. Резьба уж очень похожа. Если объектив подойдёт, забирай.

– Спасибо! – сказал Сашка, складывая свой технотронный хлам обратно в рюкзак. – Но сначала надо электронику починить. Если заработает, тогда уж попробуем твой объектив. Ну, пока! Пошёл я.

– Ну давай, до связи! А вечерком заходи, обсудим последние новости.

– Обязательно!

Я закрыл за Сашкой дверь и вернулся на кухню. На столе белела салфетка с камуфлированной, совершенной машиной “чужих”…

Ослепительный кирпич

Вечер, в понимании Сашки, обычно начинался где-то часов в девять. Как у любой уважающей себя “совы”.

Сашка сиял. Ввалившись ко мне в “офис”, он плюхнулся в потёртое кресло и засиял ещё сильнее.

– Чего такой довольный? – спросил я. – Новости весёлые попались?

– Ага! – ответил Сашка. – Опять, говорят, типа Плесецк был.

– Да уж, – улыбнулся я. – И снова спутник серии “Космос”. А также корабль серии “Океан” и трактор серии “Поле”.

– Ха-ха, точно! Ну, а, собственно, вот что!

С этими словами Сашка вытащил из рюкзака уже знакомую мне железяку. Железяка была протёрта от пыли, её провод питания оканчивался новеньким штепселем и, вообще, она выглядела угрожающе-работоспособной.

– Не поверишь, – сказал Сашка.

– Ни за что! – согласился я.

– Поломка была пустячная. Внутренний пробой высоковольтного трансформатора, из-за этого накрылся мощный полевой транзистор. В общем, починил.

Сашка поставил коробку лазера на стол и воткнул провод в розетку. Щёлкнул тумблером. В тишине комнаты повис тихий свист высокочастотного преобразователя высокого напряжения. На стене появилось ярчайшее пятно красного цвета.

– Ого! – воскликнул я. – Впечатляет!

И таки впечатляло. Подобной яркости лазерных устройств я ещё не видел. Продающиеся в барахольных магазинчиках китайские указки походили на этот агрегат примерно также как “Москвич-412” походил на пятисотсильный “Ламборджини”.

– А что будет, если приделать объектив? – озвучил я висевший в воздухе вопрос.

– Во-о-от! – оживился Сашка. – Именно! Насколько я понял, рабочий отрезок этого лазера близок к рабочему отрезку советских “зеркалок”, так что, если резьба подойдёт, то может, даже и заработает как надо.

– Давай, вот только надо фотик откопать.

Откопать – это был правильный термин для обозначения того, чем я занимался. Примерно через десять минут старый зеркальный фотоаппарат “Зенит-Е” откопался из глубин кладовки, где он был похоронен под многочисленными наслоениями культурных слоёв “эпохи неодноразового вещизма”. Фотоаппарат был оснащён объективом “Гелиос-44–2” с фокусным расстоянием пятьдесят восемь миллиметров и относительным отверстием один к двум.

Ковыряясь в кладовке, я неожиданно вспомнил, что рабочий отрезок объектива – это расстояние от опорной поверхности кольца, к которому прикручен объектив, до плоскости фотоплёнки. Или, в случае с нашим волшебным лазерным кирпичом, до резонаторного зеркала лазера.