Читаем Дозоры полностью

– Но через какое-то время у Инквизиции возникли сомнения в законности действий Арины, – сухо сказал Эдгар. – Возникло подозрение, что в своей работе она попала под влияние одной из сторон и действовала в ее интересах.

– И эта сторона?

– Светлые, – мрачно сказал Эдгар. – Ведьма – и помогает Светлым, невероятно, правда? Именно поэтому ее долго не могли заподозрить, но слишком уж много было косвенных признаков предательства… Инквизиция вызвала Арину… для беседы. И тут она исчезла. Поиски какое-то время велись, но в те годы, сам понимаешь…

– Что же она натворила? – спросил я, не особенно рассчитывая на ответ.

Но Эдгар вздохнул и ответил:

– Вмешательство в сознание людей… полная реморализация.

Я хмыкнул. Какой интерес тут мог быть у Темных?

– Удивлен? – буркнул Эдгар. – Ты хорошо представляешь, что такое реморализация?

– Даже проводил ее. Сам себе.

Несколько секунд Эдгар оторопело смотрел на меня, потом кивнул:

– Ах… да, конечно. Тогда объяснить несложно. Реморализация – процесс относительный, а не абсолютный. В мире, что ни говори, нет эталона морали. Поэтому реморализация заставляет человека поступать абсолютно этично, но лишь в рамках его базовой морали. Грубо говоря, папуас-людоед, который не считает поедание врага преступным, совершенно спокойно продолжит свои трапезы. А вот то, что его мораль запрещает, он и впрямь делать больше не станет.

– Я в курсе, – сказал я.

– Ну так вот, эта реморализация была не совсем относительной. Людям – о многих ты наверняка слышал, но имена для дела не важны, – вложили в сознание коммунистическую идеологию.

– Моральный кодекс строителя коммунизма, – хмыкнул я.

– Тогда его еще не придумали, – очень серьезно ответил Эдгар. – Ну, что-то близкое, допустим. Эти люди стали поступать в полном соответствии с эталоном – декларируемой коммунистической этикой.

– Я могу понять, какой интерес тут имелся у Ночного Дозора, – сказал я. – Принципы у коммунизма вполне симпатичны… А интерес Темных?

– Темные хотели убедиться, что навязывание нежизнеспособной этики ни к чему хорошему не приведет. Что жертвы эксперимента либо сойдут с ума, либо погибнут, либо начнут поступать вопреки реморализации.

Я кивнул. Ай да эксперимент! Куда там нацистским докторам, калечащим тело! Тут под скальпель легли души…

– Ты возмущен поведением Светлых? – вкрадчиво спросил Эдгар.

– Нет. – Я покачал головой. – Уверен, что зла этим людям не желали. И надеялись, что такой эксперимент приведет к построению нового, счастливого общества.

– В КПСС не состоял? – ухмыльнулся Эдгар.

– Только в пионерах. Ладно, я понял суть эксперимента. А почему для него привлекли именно ведьму?

– В данном случае использование колдовства куда экономичнее, чем использование магии, – пояснил Эдгар. – Объектом эксперимента стали тысячи человек – самого разного возраста и социального положения. Представляешь, какие силы пришлось бы собирать магам? А ведьма сумела все сделать посредством зелий…

– В водопровод, что ли, подмешала?

– В хлеб. Ее устроили работать на хлебозавод. – Эдгар усмехнулся. – Она и предложила новую, экономичную технологию выпечки хлеба – с добавкой разных травок. Даже премию за это получила.

– Ясно. А какой интерес был у Арины?

Эдгар фыркнул. Ловко перепрыгнул через поваленное дерево, заглянул мне в глаза:

– Да ты что, Антон? Кому же не хочется побаловаться магией такой силы, а тут – разрешение от Дозоров и Инквизиции!

– Допустим… – пробормотал я. – Значит, эксперимент… И результат?

– Как и следовало ожидать, – сказал Эдгар, и в глазах его появилась ирония. – Некоторые сошли с ума, спились, покончили с собой. Другие были репрессированы – за излишнюю верность идеалам. Третьи – нашли способы обойти реморализацию.

– Возобладала точка зрения Темных? – поразился я и даже остановился. – Но при этом Инквизиция считает, что ведьма исказила заклятие – действуя по указке Светлых?

Эдгар кивнул.

– Бред, – сказал я и двинулся дальше. – Полная чушь! Темные фактически отстояли свою точку зрения. А вы говорите – виноваты Светлые!

– Не все Светлые, – невозмутимо ответил Эдгар. – Кто-то один… возможно – маленькая группа. Зачем – не знаю. Но Инквизиция недовольна. Чистота эксперимента была нарушена, равновесие сил поколеблено, начата какая-то очень долгосрочная и непонятная интрига…

– Ага, – кивнул я. – Раз интрига – станем все валить на Гесера.

– Я не называл никаких имен, – быстро сказал Эдгар. – Я их не знаю! И могу напомнить, что уважаемый Гесер в ту пору работал в Средней Азии, так что предъявлять ему претензии смешно…

Он вздохнул – быть может, вспомнил давешнее происшествие в «Ассоли»?

– Но вы хотите докопаться до истины? – спросил я.

– Непременно! – твердо сказал Эдгар. – Тысячи людей были насильно обращены к Свету – это преступление против Дневного Дозора. Все эти люди пострадали – это преступление против Ночного Дозора. Разрешенный Инквизицией социальный эксперимент был нарушен – это преступление…

– Понял, – прервал я его. – Что ж, мне тоже крайне не нравится эта история…

– Поможешь докопаться до правды? – спросил Эдгар. И улыбнулся.