Читаем Дозоры полностью

Я потянулся за кувшином, налил себе еще стакан. Холодненькое, с пенкой… почему от кипячения пенка такая гадкая, а в домашнем молоке она же – самая вкусная часть? Сделал большой глоток. Хватит, надо Светке и Надюшке оставить. На всю деревню – немаленькую деревню, пятьдесят домов, – всего одна корова! Хорошо, хоть одна… И есть у меня сильное подозрение, что великолепным надоям безродная буренка обязана Светлане. Зря гордится собой баба Саша – сорокалетняя русская старуха, хозяйка коровы Райки, борова Борьки, козла Мишки и мелкой безымянной птичьей живности. Просто Светлана хочет, чтобы дочка пила настоящее молоко. Вот и минуют корову все хвори. Да баба Саша могла бы ее опилками кормить – ничего бы не изменилось!

Нет, все-таки настоящее молоко – это хорошо. Пусть герои рекламы приезжают в деревню с пакетами молока и с задорным блеском в глазах повторяют «Настоящее!». Им положено. Им за это деньги платят. Да и крестьянам, давно и прочно отученным держать хоть какую-то скотину, проще. Можно продолжать ругать демократов и «городских», а не коров пасти.

Отставив пустой стакан, я развалился в повешенном между деревьями гамаке. Вот ведь буржуй с точки зрения местных жителей. Приехал на роскошной машине, жене заморских продуктов привез, весь день в гамаке с книжкой провалялся… А тут, понимаешь, весь день народ бродит, опохмелиться не на что…

– Здравствуйте, Антон Сергеевич, – будто мысли мои прочитав, поздоровался через забор местный алкоголик Колян. И как он мое имя-то запомнил? – Хорошо добрались?

– Здравствуй, Коля, – барски поприветствовал я его, не делая даже попыток выбраться из гамака. Все равно не оценит. Не за тем пришел. – Спасибо, все нормально.

– Помочь вам ничего не надо, по хозяйству или как… – безнадежно спросил Коля. – Иду, дай, думаю, спрошу…

Я закрыл глаза – сквозь веки кроваво светило клонящееся к закату солнце.

Ничего я не могу поделать. Ничегошеньки. Хватило бы вмешательства шестого-седьмого уровня, чтобы у бедолаги Коли пропала тяга к алкоголю, прошел цирроз и появилось желание работать, а не водку пить и жену поколачивать.

И я даже могу вопреки всем Договорам тихонько провести это самое вмешательство. Легкое движение руки…

А что дальше? Нет в селе работы. И в городе бывший механизатор Коля никому не нужен. И денег, чтобы начать «свое дело», у Коли нет. Даже поросенка ему не купить.

И пойдет он снова искать самогон, перебиваться случайными заработками и вымещать злость на такой же спивающейся, уставшей от всего жене. Не человека надо лечить, а всю Землю.

Или хотя бы эту одну шестую часть земли. С названьем гордым Русь.

– Антон Сергеевич, сил нет… – проникновенно сказал Коля.

Кому нужен бывший алкоголик в умирающей деревне, где колхоз развалился, а единственному фермеру три раза пускали красного петуха, пока намеков не понял?

– Коля, – сказал я. – У тебя какая специальность армейская? Танкист?

Есть же у нас какие-то наемники? Пусть уж лучше на Кавказ отправится, чем загнется через год от суррогатов…

– Не служил я, – убитым голосом сказал Коля. – Не взяли. Механизаторы тогда нужны были очень, мне всё отсрочку давали, а потом возраст вышел… Антон Сергеич, если кому надо морду начистить – я и так смогу! Не сомневайтесь! На ветошь порву!

– Коля, – попросил я. – Ты мне мотор в машине не посмотришь? Что-то вроде стучал вчера…

– Посмотрю! – оживился Коля. – Да я…

– Держи ключи. – Я бросил ему брелок. – А с меня бутылка.

Коля расплылся в счастливой улыбке:

– Хотите, я вам еще машину помою? А то дорогая небось… по нашим-то дорогам…

– Спасибо, – сказал я. – Буду очень благодарен.

– Только водки мне не надо, – вдруг сказал Коля, и я даже вздрогнул от неожиданности. Это что же, мир перевернулся? – Вкуса в ней никакого нет… вот самогона пузырек…

– Договорились, – сказал я. Счастливый Колян отворил калитку и двинулся к сараюшке, куда я загнал вчера машину.

А из дома – я не увидел, почувствовал, – вышла Светлана. Значит, Надюшка угомонилась и вкушает сладкий послеобеденный сон… Света подошла, стала в голове, помедлила – потом положила прохладную ладонь мне на лоб. Спросила:

– Плохо?

– Угу, – буркнул я. – Светка, я ничего не могу сделать. Ничего. Как ты здесь держишься?

– Я в эту деревеньку с детства езжу, – сказала Светлана. – Я дядю Колю еще нормальным помню. Молодой, веселый. На тракторе меня, соплюху, катал. Трезвый. И песни пел. Представляешь?

– Раньше было лучше? – спросил я.

– Пили меньше, – кратко ответила Светлана. – Антон, а почему ты его не реморализовал? Я же чувствовала – уже собираешься, по сумраку дрожь прошла. Тут никаких дозорных нет… кроме тебя.

– Надолго собаке кость? – грубо ответил я. – Извини… не с дяди Коли начинать надо.

– Не с дяди Коли, – согласилась Светлана. – Но вмешательство в деятельность властных структур запрещено Договором. «Человекам – человеческое, Иным – иное…»

Я промолчал. Да, запрещено. Ибо это самый простой и верный способ направить человеческую массу к Добру или Злу. А значит – нарушение равновесия. Бывали в истории короли и президенты, принадлежащие к Иным. И кончалось это такими войнами…