Читаем Дождь полностью

— Все гораздо сложнее, Гэйб. Эрхард знал, что восстание подавят. Знал, что они с Нэлеей погибнут… Они обдумано пошли на этот шаг, потому что видели намного дальше, чем ты. И я им нужен был на троне не потому, что мой отец был тираном и чудовищем. Не потому, что я разумный и вменяемый правитель. А потому, что только я мог найти и спасти их дочь. Это видел Ингерос. Видел и знал, что я приду в его замок. Поэтому письмо и нож оставил. И он знал, что тот, кто вас предал, выпустит тварей из разлома, и будет охотиться за Тамми. А теперь скажи мне, кого еще, кроме отца Норга, ты знал из темного братства? Потому что ты — знал. Иначе меня бы здесь не было.

— Кроме настоятеля, я встречался еще с двумя братьями. Одного звали брат Риган, а другого… — Гэйб провел руками по лицу, усиленно пытаясь вспомнить имя второго монаха. — Орас, кажется. Нет — Орэс. Точно, брат Орэс.

— Расскажи о них все, что помнишь. Как выглядели. Может, было в них что-то, что тебе показалось странным?

Гэйб напряженно свел брови, хмуро взирая на темного владыку.

— Да монахи, как монахи. Я и видел-то их мельком пару раз. Хотя… тот, который Риган, у него шрам через все лицо. Отец Норг говорил, что его нашли под стенами монастыря полумертвого и совсем без памяти. Не помнил ни кто он, ни откуда он. После того, как монахи его выходили, он с ними и остался. А второй — брат Орэс, ничего примечательного. Он несколько раз оружие перевозил, которое я для сопротивления делал. Монахов ведь не обыскивают, — кузнец виновато пожал плечами.

Рэйнэн криво ухмыльнулся, потом, пнув носком сапога камушек, валяющийся у него под ногами, невесело произнес:

— Что ж, кажется, придется навестить темное братство.

* * *

Тамми сидела в доме кузнеца, силясь сосредоточится на том, что ей рассказывала Далия. Женщина и две ее дочери суетливо носились по дому, собирая на стол, искренне радуясь посетившим их дорогим гостям. Улыбаясь и кивая головой, как болванчик, Тамми все время бросала косой взгляд в окно на высокую фигуру мужа, о чем-то сосредоточено и долго беседовавшем с Гэйбом. На душе скреблись кошки, она понимала, что поступила плохо, отвратительно плохо. Намеренно обидела человека только потому, что внезапно испугалась собственных эмоций и ощущений. Врать самой себе было бесполезно. Все менялось. Менялось отношение к миру, в который ее вернули, менялось отношение к человеку, волею странного случая ставшего ее супругом, менялось ее внутреннее мировоззрение, и сама она тоже менялась. И от этого в голове маленькой стихийницы творился совершеннейший беспорядок и сумбур. Нервно кусая губы, она снова и снова выглядывала в окно, ожидая минуты, когда муж последует за ней в дом, с отчаяньем понимая, что будет невероятно стыдно посмотреть ему в глаза.

— Вернется сейчас твой ненаглядный, — ласково дотронулась до плеча Тамми Далия, видя, что та не сводит очей с находящегося на улице Рэйнэна.

Удивленно моргнув, девушка перевела взгляд на улыбающуюся жену ремесленника.

— Пойдем к столу, милая. Мужчины скоро вернутся. Им есть о чем поговорить, уж очень долго не виделись, — Далия приглашающим жестом поманила Тамми, и та с неохотой покинула место возле окна, направившись следом за гостеприимной хозяйкой.

— А откуда вы знаете императора? — полюбопытствовала Тамми.

Женщина широко улыбнулась, вытерла о передник свои руки и уселась напротив.

— Он мальцом совсем был, когда отец его… — Далия запнулась, и на ее лице промелькнуло такое выражение омерзения, что Тамми невольно поежилась.

— Император Керр привозил к нам мальчика каждый год, он считал, что работа в кузне сделает его сильным и выносливым. А поскольку мой Гэйб слыл как строгий и суровый человек, то отдали в подмастерье именно ему.

Тамми, теребя в руках ткань своего платья, робко поинтересовалась:

— А зачем нужно было отправлять ребенка к строгому учителю, он что, очень непослушный был?

Далия вздохнула и горько улыбнулась.

— Если бы. Маленьким так и вовсе тихим да безропотным был. Этот изувер… отец его, до полусмерти мальчонку забивал, все ждал, когда пощады попросит, а тот только зубы стиснет и молчит, да взгляд такой… Мертвого поднять таким взглядом можно. И ведь не просто плетью бил, магическим кнутом, от него боль в десять раз сильнее… да сквозь все тело, как молния пронизывает. И как только терпел малец, ума не приложу? А Гэйб мой, он что… тычки да подзатыльники раздавал, и то только когда Керр наведывался поглядеть, как обучение идет. Боялся он очень, что мальчишку другому кузнецу отдадут, а тот, из страху перед темным властелином, жалеть его не будет. А мы с Гэйбом любили Рэйнэна как родного. Сыновей-то нет у нас, одни девки.

Тамми вытерла мокрое от слез лицо и тихо спросила:

— Зачем нужно было так жестоко избивать ребенка?