Читаем Дождь полностью

— Тамми, очнись, — Рэйнэн хлопал по щекам абсолютно не реагирующую на него малышку. Бледное лицо в тускло освещенной комнате казалось совершенно обескровленным и похожим на застывшую маску. Нежные губы стали приобретать пепельно-серый оттенок. С каждой секундой тело девушки становилось все скованнее и холоднее. Что-то темное и потустороннее упорно и неотвратимо вытягивало из нее краски и тепло, высасывало из нее жизнь. И она таяла, угасала, как одинокая свеча на ветру.

Рэйнэн смотрел в пустоту ее взгляда и ему казалось, что он медленно умирает вместе с ней. И все вдруг стало таким мелким и неважным. И его собственная жизнь, и его желания, и его амбиции, и его мечты, и его гордость… Это уже не имело никакого значения. Он готов был отдать все, лишь бы снова увидеть солнечный свет в ее глазах, услышать ласковый, как перекаты воды в ручье, голос, почувствовать, что она живет, она дышит.

— Не уходи, — прошептал он, крепко прижимая к себе ее непослушное, окоченевшее тело. — Прости меня. Я долбанный гребаной тьмой идиот. Тупой, самоуверенный ублюдок. Маленькая, посмотри на меня. Не уходи, прошу тебя. Слышишь? Детка. Тамми. Вернись. Не оставляй меня.

Рэйнэн, схватил в ладони холодное, словно застывшее лицо жены и накрыл ее губы своими, вкладывая в поцелуй всю свою любовь, всю ту безмерную нежность и тоску, которые переполняли его душу.

— Я люблю тебя, Таммиэлиэн. Моя маленькая, светлая девочка. Я так тебя люблю…

И он целовал ее… так неистово, так яростно, так трепетно, так самозабвенно… бесконечно повторяя срывающимся шепотом ее имя и нежные слова любви.

* * *

Тамми уносило куда-то стылой, темной рекой безразличия. Она уже ничего не ощущала. Ни запахов, ни красок, ни тепла. Ей было все равно. Ее звали, уговаривали… Тихий, вкрадчивый, холодный голос непрерывно долго заманивал ее в черную бездну, обещая покой и забвение. И она просто плыла по течению, забывая кто она, зачем она, и для чего она. Она медленно уходила за грань, и почти дошла до черты — до точки невозврата, когда кто-то настойчиво и упорно стал тянуть ее обратно. А потом на нее лавиной обрушились чужие чувства: обжигающе горячие, яростные, безумные, неистовые. Сердце опалило тупой нестерпимой болью, настолько сильной, что захотелось взвыть и закричать, из глаз покатились слезы. В легких стало тесно, и она, открыв рот, начала рвано глотать воздух, не в силах надышаться. Сквозь мокрые ресницы она увидала бледное, перекошенное лицо мужа, непрестанно повторявшего ее имя. Он вдруг схватил ее и сжал так сильно, что Тамми показалось, еще чуть-чуть — и он ее раздавит.

— Ты решил задушить меня, темный? — хрипло выдохнула она.

Рэйнэн ослабил нажим, а потом, захватив лицо жены, стал целовать ее волосы, лоб, нос, глаза, повторяя как молитву:

— Я тебя задушу… я тебя задушу, моя маленькая дурочка.

Тамми глупо улыбнулась и спросила:

— Тебе надоело ждать, темный? Ты хочешь от меня избавиться?

Он молчал… и так странно смотрел. И в его взгляде вдруг промелькнуло что-то едва уловимое, непонятное. Если бы Тамми не знала кто он такой и на что способен, то могла бы поклясться, что в глазах неприступного темного владыки секунду назад она видела слезы. Он был такой горячий, такой сильный, такой обжигающе живой. С ним было так хорошо рядом… Уютно, тепло, спокойно. Тамми закрыла глаза и прижалась лицом к его груди.

— Не засыпай, маленькая. Нельзя. Не сейчас, — Рэйнэн поднялся вместе с ней, осторожно касаясь губами виска.

Из ослабевших рук стихийницы выпала тряпичная кукла и с глухим стуком ударилась о пол. Владыка замер, потом аккуратно поставил жену на ноги, наклонился и поднял игрушку.

— Это моя. Мне ее отец подарил, — тихо сказала Тамми.

— Там внутри что-то есть, — Рэйнэн вспорол ножом обшивку и вытянул изнутри массивный перстень. На кольце печати был изображен герб Эрхардов.

— Что это? — девушка провела пальцем по гравировке, повторяя ее рисунок.

— Кажется, я нашел то, что искал, — император, обхватив малышку за талию, подвел ее к камину. Взяв из ее рук кольцо, он вставил его в паз на лепном изображении герба над очагом. Панель стены дрогнула и стала отъезжать в сторону, открывая широкий темный коридор. Рэйнэн создал огненный шар, поднял его вверх, заставляя плавно двигаться вперед.

— Пойдем, — он подхватил Тамми на руки, унося вниз по тайному проходу. В конце туннеля обнаружилась небольшая комната, в самом центре которой стоял стол. На столешнице, пришпиленная длинным острым ножом, лежала пожелтевшая от времени бумага. Край листка был неровным, словно небрежно вырванная откуда-то страница. Рэйнэн усадил жену на крышку стола, выдернул клинок и поднес исписанную старинными символами бумагу к лицу.

— Что там написано? — несмело спросила Тамми.

Рэйнэн вчитывался в язык древних, и чем дольше читал, тем мрачнее становился.

— Это, очевидно, одна из страниц книги, которую нашли в моей библиотеке. Ты знаешь, кто такие видящие? — спросил он жену.

— Ты говорил, что мой отец был видящим. Это он написал? — стихийница взяла в руки листок, внимательно его разглядывая.