Читаем Дождь полностью

— Правильно, маленькая. Худой мир все же лучше хорошей войны, — заметил владыка, опуская ее на ноги и освобождая от пут.

* * *

После обеда они снова двинулись в путь. Через несколько часов поля исчезли, сначала сменившись мелкими кустарниками вперемешку с разносортными деревьями, а затем и вовсе густым смешанным лесом. Тамми глубоко вдохнула запах свежего дерн смешанного с терпким ароматом коры деревьев, разнотравья и хвои. Неповторимый, ни с чем не сравнимый запах, любимый и знакомый с детства, как глоток медовухи пьянящей волной побежал по телу стихийницы, наполняя его до краев неукротимой силой природы. Рэйнэн с удивлением наблюдал, что на лице жены, подобно распускающемуся бутону, начинают обнажаться эмоции и чувства, которых он никогда не замечал раньше. Впервые за все время он видел ее такой умиротворенной и счастливой.

Тамми прикрыла глаза, впитывая в себя энергию стихий, и хотя день был солнечным, безветренным и теплым, она чувствовала приближение дождя. Она любила летние ливни, слепой дождик, поливающий землю из густой серой тучки, неведомо каким образом затерявшейся на лазурном небосклоне в солнечный жаркий день. После такого дождя всегда появлялась радуга, дорога, ведущая в храм высших богов. Так всегда говорила ей бабушка. И Тамми верила, что духи близких, поднимаясь по сияющему мосту, уходят в лучший мир. Радуга, расцвечивающая яркими красками небесную синь, всегда вызывала у нее непонятное ощущение счастья и детского восторга.

Дождь начался внезапно. Мелкий, теплый, моросящий, выбивающий по зелени листвы звонкую дробь. Тамми подставило лицо ласковым каплям, упоенно жмурясь, откинувшись назад, и вдруг почувствовала спиной, как напрягся темный властелин, как от него толчками пошли волны гнева, раздражения, злости.

— Что он тебе сделал? — повернувшись к мужу, удивленно спросила она.

— Кто? — Рэйнэн переключил свое внимание на жену.

— Дождь, — Тамми упрямо захотелось докопаться до истины: чем безобидное явление природы так не угодило темному властителю?

— Ничего хорошего, — недовольно ответил Рэйнэн, не желая дальше продолжать разговор.

— Это глупо — обижаться на дождь! Это все равно, что ненавидеть солнце за то, что оно светит, или ветер за то, что он дует.

Рэйнэн молчал, только смотрел вперед как-то зло и хмуро. Тамми понимала, что дождь все сильнее выводит его из себя, свидетельством тому были четко проступившие на скулах желваки. Это было так странно… Зачем она это сделала, для Тамми так и осталось загадкой, но, выплеснув поток силы, она развеяла облако, прогоняя раздражающий темного легкий дождик. Он облегченно вздохнул, но по-прежнему продолжал безмолвствовать, напряженно сжимая в руках вожжи и сверля недобрым взглядом проплывающие мимо силуэты деревьев. А потом вдруг заговорил, рвано, хрипло, прерывисто:

— Наследнику темной империи не позволялось иметь игрушки, друзей или простых детских развлечений, коими изобилует детство любого обычного ребенка. С ранних лет моими игрушками было оружие, а играми — бои и спарринги, из которых чаще всего я выползал еле живым. Как-то раз я нашел на улице собаку. Шел ливень. На улицах города было холодно и пустынно, а пес стоял посреди площади, не обращая внимания на непогоду. Мокрый, тощий, облезлый. Он ничего не ждал, ничего не просил, только смотрел так… больше всего в его взгляде меня поразила обреченность, с которой он принимает свою жалкую и никчемную судьбу. Дети — удивительные существа… никакие запреты, наказания или угрозы не способны убить в них жалость и сострадание. Я пожалел собаку, не знаю почему, но мне она напомнила меня самого, такого же одинокого, потерянного, стоящего под проливным дождем. Я прятал его почти полгода. Пес оказался на редкость умным, он умел бесшумно двигаться, быстро прятаться, никогда не издавая ни звука. Эта бездомная беспородная псина стала моим единственным другом. Однажды, вернувшись в комнату, я не нашел собаки. Я искал ее повсюду, я проверил все углы и укромные места в замке… А потом пришел отец…

Он любил устраивать безумные по своей жестокости развлечения, отдавая на растерзание диким животным тех, кого считал врагами империи. Он привязал собаку к столбу в центре ристалища и сказал, что завтра утром ее отдадут на завтрак гракхам, а я должен буду смотреть… Ночью шел дождь. Ливень, как в тот день, когда я подобрал бродячего пса. Это была моя вина. Не забери я его с улицы, он бы остался жив, голодал бы, возможно, мерз, но был жив. Он понял, зачем я пришел к нему… Он не скулил, не упирался, только преданно и безысходно смотрел мне в глаза, когда я перерезал ему горло…

Тамми не смогла сдержать возгласа ужаса.

— Зачем?!

— Я не смог бы смотреть, как у меня на глазах звери рвут моего друга на куски, удовлетворяя свой голод его плотью. Это был хороший урок, — бесстрастно продолжил Рэйнэн.

— Урок?! — Тамми не понимала о чем он говорит, потрясенная дикой по своей жестокости историей.