Читаем Доверься мне (ЛП) полностью

— Новичкам везёт? — Тому, что случилось, правда не существовало объяснения. Я прикинула, что примерно тысяча звёзд сошлись для того, чтобы это произошло. Нет, миллион. — Но надо сказать, я не ощущала, что делаю это впервые. Мне удалось в одно и то же время найти работу и почти — парня, отправиться в путешествие в Италию и едва ли не затащить в постель старинный памятник. Я повсюду убиваю всевозможных птиц всевозможными камнями.

Лео усмехнулся.

— В этом вся ты. — Он бросил в мою сторону камень. — Держи. Попробуй ещё раз.

Зажав камушек в руке, я снова пустила его воздух, но в этот раз он не попал ни в одну низколетящую птицу и даже мало — мальски не приблизился ни к одной мишени. Полный провал.

— Хорошо, не так впечатляет, но это нормально. — С кривой усмешкой парень пожал плечами. — Думаю, у меня развился бы комплекс неполноценности, если бы ты оказалась в этом лучше, чем я. Это, вроде как, моя фишка.

Даже не смотря в направлении мишени, Лео натянул рогатку и запустил из неё камнем, попав в крайний щит.

— Что ещё тебя интересует? — Щёлк, щёлк, щёлк. Отличный шанс избавиться от скорлупы.

— Хм. Трудно сказать. — Думаю, это оказалось сложным вопросом: оценить себя и выразить это в предложении или мыслях. — Я люблю работать. То есть, очевидно, что я бизнесмен, но мне нравится вставать каждый день и идти в офис. Это кажется важным и созидательным.

— Но на самом деле тебе нет нужды работать, так ведь? — Не то чтобы я пыталась заглянуть в их бухгалтерские книги, но очевидно, что семья Лео состоятельна. Одни только вилла и офис в Нью — Йорке намекали на это.

— Кто — то должен поддерживать бесперебойную работу. Папа вроде как передал управление мне, Джио не заинтересован в деловых аспектах, только в самом виноделии. Можно сказать, что всё легло на мои плечи.

Довольно симпатичные плечи.

— Если бы ты не занимался виноделием, то кем бы хотел быть?

Лео не задумался ни на секунду, прежде чем ответить.

— В детстве я мечтал стать Бэтменом.

Я подавилась смехом, пришлось буквально откашляться, чтобы найти место для слов.

— Это не профессия. Это ночное крылатое животное чудовищных размеров.

— Чувиха. — Он только что сказал чувиха? Мой итальянский Казанова внезапно превратился в подростка — серфера из Санта — Барбары? — У Бэтмена точно имелась работа… Спасать мир!

— Я думала, это обязанности Супермена.

Лео разразился хриплым юношеским смехом, от которого согнулся пополам.

— Я правда считаю, что спасение мира подходит под описание работы любого супергероя. — Вероятно, это правда. Отдам ему должное. — Кроме Халка. У парня серьёзные проблемы с управлением гневом.

Я взглянула на него: на то, как свет отражался в его голубых глазах, и на его кожу, словно поцелованную солнцем. Не могла отвести от него глаз, и уверена, что он почувствовал на себе жар моего взгляда вместе с солнцем, палящим над нами. Кто он? Никогда в жизни не хотела найти ответ на что — то более серьёзное.

— Значит, твой любимый герой — Бэтмен?

— Ага, — он кивнул. — Если мы говорим о комиксах, да, я за него.

— А что насчет других? — спросила я. — Назови своего спортивного героя.

— Коби Брайант.

— Политик.

— Такого нет, — ответил он быстро, поражая еще одну цель из рогатки.

— Хорошо сказано, — согласилась я. — Профессия?

— Пожарный.

У меня заканчивались герои, но я не хотела, чтобы наша беседа сошла на нет, поэтому добавила:

— Библейский?

— Ты серьезно? — Упс, может, и нет. Мы ещё не говорили о вере и убеждениях вообще, и я задумалась, не оказываю ли тем самым давления. — Разве это не до невероятного очевидно?

— Иисус! — Конечно. Кто же ещё.

— Ну что ж, теперь это прозвучит совершенно богохульно, но это не первое, что пришло мне в голову. Я собирался сказать Давид.

Да. Вся история с рогатками должна была натолкнуть меня. И то, что первая встреча с Лео произошла под этой печально известной статуей. Казалось, что круг замкнулся, словно все те разы, в которые я делала наброски, рисовала, пыталась придать очертания на бумаге, своего рода предвосхитили этот момент между нами. Можно сказать, что это предзнаменование. Словно зарисовка этой встречи точно так же, как я много раз делала это с одним лишь карандашом в руке.

— Давид. — Я кивнула. — Из — за рогатки.

— Нет. — Лео медленно покачал головой. — Давид. Из — за поединка.

Я застыла на месте. Мысли путались в голове.

Отчаянно хотелось узнать, в чём заключалась борьба Лео, но до сих пор его немногословные высказывания и соображения оставляли мало подсказок. Но там что — то скрывалось, и он давал обрывочные сведения, с которыми можно было работать. Его больная мать. То, что он взял на себя ответственность заботиться о ней. Его разрыв с Софией и надежда на наше совместное будущее. Я знала не так много, но понимала, что эти кусочки представляют собой единое целое. И это единое целое — Лео.

Микеланджело имел в распоряжении краску и глину.

Я — карандаш и бумагу.