Мне так хорошо не было уже давно. Я была счастлива. Я просто в шоке, что так может быть с мужчиной. Игорь именно такой идеальный, каким я себе его и рисовала в воображении.

Разве может такое быть?

Правильно – не может.

Меркулов испортил всю сказку одним предложением…

– Расскажи о своем муже.

Я замерла, глядя на него.

– Нет.

– Я уже понял, что что-то случилось. Плохое. Ты ни разу не назвала его по имени. Я хочу знать, что именно.

– Зачем?

Я занервничала. У меня похолодели руки и кожа покрылась неприятными мурашками.

– Почему нет? Он – часть твоей жизни. Ты вышла за него замуж, у вас были планы на будущее. Почему ты не хочешь о нем говорить?

Он давит и давит на больную мозоль.

В ушах тут же стоит голос моего психоаналитика: я – жертва, и мне нечего стыдиться.

Но когда я говорю об ублюдке, который был моим мужем, то я вспоминаю все то, что произошло со мной, проживаю раз за разом.

Может, наоборот, нужно об этом говорить? Я не знаю.

Мне страшно.

А что если Игорь узнает, что случилось, и не захочет больше быть со мной?

Я сделала глубокий вдох и встретилась взглядом с его голубыми глазами.

– Он и его друзья изнасиловали меня, когда я была беременной. Хочешь узнать подробности?

<p id="_lf1elt4m94nb">Глава 24</p>

Эсмира

Между нами воцарилась тишина. Я даже дышать перестала. Игорь смотрел на меня взглядом, который я никак не могла понять. Он встал, и мне стало страшно. Зря я во всем призналась. Зачем? Какая я дура. Никому не нужна такая уродливая правда.

Я превратилась в камень, когда он отвернулся от меня. Я кусала губы, чтобы не закричать. Моя самооценка упала на самое дно. Конечно, он не хочет теперь смотреть на меня. Я… Противна ему.

Я встала со стула и быстро побежала в комнату. Из глаз покатились слезы. Меня начало трясти, словно в лихорадке. К горлу подкатила тошнота, я едва успела добежать до ванной. У меня началась самая настоящая паническая атака. Сейчас я находилась во власти своего кошмара.

Такое ощущение, что я переживаю события того дня снова и снова. Я чувствую чужие руки, боль, проникновение, свою беспомощность и страх.

Нет, нет, нет.

Этого нет. Все закончилось давно. Я это пережила…

Игорь нашел меня забившейся в угол ванной комнаты. Я обняла колени руками и раскачивалась из стороны в сторону. Он хотел дотронуться до меня, но я отшатнулась от него.

– Не трогай! – взвизгнула я. – Выйди, пожалуйста, дай мне минутку.

Он внимательно смотрел на меня, на его лицо выражало беспокойство. Он встал и вышел, но дверь не закрыл.

На трясущихся ногах, со второй попытки, я встала с пола. Подошла к зеркалу и едва не закричала. На меня смотрела незнакомка. Я выглядела ужасно. Глаза лихорадочно блестят, бледная, с искусанными в кровь губами. Я похожа на перепуганного зверька. Сделала несколько глубоких вдохов, почистила зубы, умылась и вышла в комнату.

Игорь с Марселем сидели на кровати, я не смотрела на Меркулова. Достала чемодан и стала собирать свои вещи.

– Что ты делаешь? – спросил Игорь.

– Я… Мы сегодня уедем отсюда, не переживай.

– Перестань. Посмотри на меня, малыш, – это приказ, но я не реагирую, продолжаю запихивать вещи в чемодан.

Слышу позади себя шаги, я знаю, что Игорь подошел ко мне.

– Эсмира, перестань, ты никуда не поедешь.

– Не трогай меня! – снова кричу.

Потому что… Если Игорь до меня дотронется, то я сломаюсь. Я просто не смогу это выдержать. Мне не нужна его жалость! И его… Отвращение. Мне кажется, я умру на месте, если увижу эти эмоции.

– Просто не трогай меня, Игорь.

– Хорошо, не трогаю, – он поднял руки вверх. – Посмотри на меня.

Я отрицательно качаю головой.

– Поговорить мы можем?

– О чем, о подробностях? – я не знаю, почему цепляю его.

По факту он вообще ничего не сделал. Это моя реакция ненормальная. Я думала, что давно справилась с этим…

Я начинаю плакать сильнее.

– Прости… Прости за это. Я думала, что смогу спокойно рассказать, не ожидала, что будет такая неправильная реакция, – говорю я.

– Здесь нет “правильно-неправильно”, малыш. Ты так чувствуешь, и это нормально.

– Я не хочу ничего чувствовать, – шепчу я.

– Знаю. Я хочу тебя обнять, можно?

– Нет.

– Хорошо, тогда, может, отпустишь чемодан? Просто поговорим.

– Хватит разговаривать со мной, как с душевнобольной, Меркулов. Просто маленький срыв, а ты едва смирительную рубашку на меня не надел, – фыркаю, вытирая слезы со щек.

Отпускаю ручку чемодана и сажусь прямо на пол. Марсель тут же забирается мне на колени. Я обнимаю любимый комочек, чувствую, как чернота уходит из моей души. Игорь тоже садится на пол.