— Пока да, они мне поклялись в присутствии муфтия, что будут себя хорошо вести и больше не пытаться учинять беспорядки. Врут, конечно, но если мы их быстренько займем каким-то делом, пока рубцы от хлыста еще не зажили как следует, то вполне может и получиться, — я откинулся на спинку своего кресла. — Вот только, что скажешь насчет населения Астрахани, много ли там баб и ребятишек?

— Да хватает, — он растерялся от неожиданности вопроса.

— Хватает, — я задумчиво пальцем по губам провел. — А не должно хватать. И поэтому, Василий Никитич, — я повернулся к Татищеву. — Год назад ты челобитную мне послал, что город хочешь основать вокруг крепости Ставрополь, — я не помню, когда конкретно был Ставрополь основан, но, сдается мне, что позже. Вот только все нормальные и деятельные ставленники уже давно просекли, что ко мне можно и нужно обращаться с разумной инициативой, которая при внимательном рассмотрении скорее всего будет поддержана. Так и Соймонов с Татищевым, которые мысль о городе еще несколько лет бы точно вынашивали, не решаясь обратиться к правительству, уже год назад должны были приступить к строительству. — И как дела в городе святого креста обстоят?

— Хорошо обстоят, — осторожно ответил Татищев. — Не сумлевайся, государь Петр Алексеевич, город изначально закладывается, как ты велел, чтобы испражнения все не в выгребные ямы, а в селитряницы уходили, а в домах была подача воды с водонапорных башен и англицкие уборные, ну те, которые сливают все, проталкивая в клоаки.

— Это хорошо, — я прищурился. — А скажи мне, Василий Никитович, сможет город тот всех баб с ребятишками из Астрахани вместить? Да к делу какому пристроить? В гошпиталях помогать, например, еще где.

— Место-то найдется, но для чего, государь?

— Да для того, что в Астрахани и окрест нее скоро так жарко будет, черти обзавидуются в преисподней. И ты хочешь в этом аду души безвинные оставить? А прорвут татары оборону, и что? В полон всех, до кого дотянутся, погонят? — Татищев совесть имел, поэтому под моим взглядом заерзал и потупился. — Полагаю, что задание для всех понятно. Три дня на обдумывание и разработку первоначального плана действий. Больше дать не могу, скоро события завертятся так, что не остановим, — Соймонов первым понял, что их только что послали работать и вскочил. Татищев несколько задержался, все намеревался что-то сказать, но так и не решился. В полном молчании они вышли из кабинета, а Ушаков задумчиво смотрел им вслед. После того, как дверь закрылась, Андрей Иванович повернулся ко мне.

— Что передать Шафирову, государь Петр Алексеевич?

— А передай-ка ты ему, чтобы он предупредил Махмуда о том, что дядя собирается вернуть себе утраченный трон и весьма удобный дворец, и в отличие от племянника не будет оставлять предыдущего султана в живых, — я бросил взгляд на расчерченную вдоль и поперек карту. — Да, сделать это он должен только после того, как войска Ахмеда придут в наступление, а они должны прийти в наступление только после того, как поезд императрицы пересечет границу Российской империи в самой западной ее части, я не хочу неожиданностей.

— Ты хочешь предать Ахмеда, государь? — Ушаков смотрел на меня недоверчиво.

— Нет, конечно. Предать можно того, кому клялся в верности, а я османам ничего не должен. Мне вообще плевать, кто из них в конечном итоге победит и какой ценой. Нам выгодно, чтобы эта резня между двумя родственничками на несколько лет продлилась, откинув Османскую империю да-а-а-леко назад. Так что да, я от всего сердца буду помогать по мере моих скромных сил и тем, и другим, — и я улыбнулся, еще и от того как Ушаков слегка отшатнулся, подозревая, что улыбка моя больше похожа на оскал. — И да, как там дела у Бенджамина нашего Франклина? Его парламент уже послал… обратно в колонии? Нам очень важно не пропустить момент, когда он выедет обратно из Дувра.

Глава 7