Читаем Досье на адвоката полностью

– Душечка, может, стоит перенести все на следующий раз? – забеспокоился мужчина.

– Ни за что! – уперлась баба. – Эта стерва, кстати, знает, что сегодня – мой день. Эй! – она явно обращалась к двери. – Даю тебе двадцать минут. Или ты освобождаешь площадь, или ты мне больше не подруга! Мы ждем внизу!

На женщину шикнули. Кавалер в отличие от своей подруги не стремился разбудить весь подъезд даже ради удовлетворения собственной страсти. Парочка поспешно удалилась.

Мужчина, аккуратно отодвинув занавеску, видел, как они заняли наблюдательный пункт в вишневой «девятке». Причем дамочка, проходя мимо перламутрового «Рено» Марины, хорошенько наддала ногой по колесу. Раздался истошный вопль сигнализации.

Мужчина занервничал. Надо было уходить, и как можно скорее. Не ровен час, в дверь начнут ломиться разъяренные соседи. Он еще раз взглянул на лежащую на полу женщину.

«А ведь совсем недавно ее называли красивой!» – почти без сожаления подумал он…

Рассказ Дубровской о кровавом убийце подошел к финалу. Счастливые родственники, с ее слов, со слезами на глазах благодарили талантливого адвоката и настойчиво требовали забрать с собой два мешка, туго набитые валютой. Журналисты ломились в двери и окна. Чудом спасенный, красивый и совершенный, как Аполлон, клиент готов был жениться на ней тут же, не сходя с места.

– Ну и здорова ты врать, Дубровская, – раздался голос противного Саечкина.

Лиза спустилась с небес на землю. Где это она? Ах да, это же ее институтские приятели! Похоже, она увлеклась и наговорила им лишнего. Будет очень неудобно, если ее уличат во лжи. Даром, что ли, все они – выпускники юридической академии.

Но окружающие не спешили обвинять ее в жульничестве, хотя и восприняли повествование с некоторой долей подозрительности. Лиза Дубровская еще в студенческие годы отличалась особой тягой к сочинительству. Не случайно ей советовали попробовать себя в литературном творчестве или же в журналистике. Не всякому дано врать не краснея. Лизка же была просто мастерицей по изобретению всякого рода занимательных историй.

Сегодня, пожалуй, только старшая сестра Татьяны приняла россказни Дубровской всерьез. Светлана была старше ребят и не имела отношения ни к одной из юридических специальностей. Она работала корреспондентом и, обладая от природы живым общительным нравом, неоднократно принимала участие в студенческих вечеринках младшей сестры. Так что ее по праву можно было назвать своей.

Хмуря тонкие брови, Светлана задумчиво произнесла:

– Знаешь, если бы не некоторые моменты, я решила бы, что эту историю уже слышала.

Саечкин хмыкнул:

– Не сомневаюсь! Почитай биографии знаменитых адвокатов двадцатого столетия, клянусь, ты обнаружишь немало знакомых деталей.

Дубровская надулась. Светлана же покачала головой.

– Нет, я говорю не о гонорарах и всяких других адвокатских штучках. Я имею в виду саму историю. Она мне знакома. – Светлана сделала паузу, а потом продолжила: – Это случилось давно. Во время выпускного бала была убита моя одноклассница. Ее нашли задушенной на берегу городского пруда. Я бы ни за что не объединила тот давний случай и твой рассказ, Лиза, если бы не одна запоминающаяся деталь…

– Говорил же я! – прервал ее Саечкин. – Дубровская просто рассказывает нам байки из следственной практики…

– Помолчи, – оборвала его Лиза. – Какая деталь?

– Белые чулки на шее жертвы. Она была задушена белыми чулками, – ответила Светлана. – Убийцу, помнится, обнаружить не смогли…

Темнота стала почти непроницаемой, но это было спасением для Марины. Тот мужчина, которого она сама привела к себе в дом, оказался дьяволом. Он почти убил ее, но бедное сердце, не желая сдаваться, все же билось в груди девушки. Марина боялась, что мужчина с обаятельной улыбкой демона может услышать его стук и вернуться. И тогда ее уже ничто не спасет.

– Надежда умирает последней, и вы это знаете не хуже меня, – выплыл из забытья чей-то голос. Кому он принадлежал, Марина сказать не могла. На месте говорящего расплывалось большое белое пятно. – Пациентка молода. Стало быть, у нее есть шансы. Но, уверяю вас, они минимальные. Посмотрите на нее, она напоминает отбивную…

«Господи, о ком это он?»

– Гляньте-ка, да она, кажется, очнулась.

Тонкий луч прорезал мглу. Картинка, как на экране неисправного телевизора, оставалась неясной. Сознание Марины окутывал сумрак. Что-то круглое и белесое, как блин, по всей видимости, чье-то лицо, склонилось к ней.

– Марина, вы меня слышите?

«Да», – хотелось сказать ей, но глаза безумно резал свет, а язык стал почему-то неповоротливым и тяжелым. Она хотела провести им по запекшимся губам, но из груди, помимо ее воли, вырвался стон.

– Марина, что произошло?

Ах, если бы она смогла все рассказать! Но ее веки наливались свинцом, и она знала, что стоит ей закрыть глаза, как она провалится в темноту, из которой нет возврата. Взгляд цеплялся за расплывчатое пятно с незнакомым голосом. Нестерпимая боль железным обручем стянула голову, но ей нужно было сказать что-то важное, о чем-то предупредить, прежде чем она провалится в забытье.