Читаем Досье Дрездена полностью

Угольные огоньки приближались слишком быстро. Не было времени, чтобы сотворить защитное заклинание, не при таких условиях, а мое тело, неважно Зимнего Рыцаря или нет, не было достаточно быстрым, чтобы увернуться или отбить их. Пока я размышлял над этим, третий гвоздь пробил мою левую руку, и я закричал, давая выход очередному всплеску чистой боли. Я чувствовал себя совершенно беспомощным, и был поражен своей неспособностью справится с таким маленьким врагом.

И внезапно я осознал, что именно чувствовала предпоследняя Летняя Леди, Аврора, перед смертью.

— Вставай, Гарри, — задыхаясь, прошептал я себе, борясь с дезориентацией, смещая полярность боли. — Вставай, пока они тебя не прибили.

Прибили. Вы поняли?

Но я всегда шучу, когда боюсь, а я был напуган. Кем бы ни были нападавшие, если они вгонят в меня ещё один гвоздь, то сомневаюсь, что буду в состоянии сохранить ясность рассудка достаточно долго, чтобы дать им отпор. Меня посетило ужасающее видение, в котором я безжизненно распростёрся, мучительно содрогаясь на обочине, и каждый дюйм кожи был утыкан гвоздями.

Я попытался отползти, уклониться, но по сравнению со стремительными пятнышками света я двигался словно в замедленной съёмке. Ещё полдюжины мерцающих объектов стремительно мчались ко мне из ночи, по мере приближения принимая V-образную форму, и я понимал, что дела становились на самом деле плохи.

И тогда кто-то подул в тренерский свисток, этот звук я расслышал даже будучи оглушённым, а затем пробился тонкий отдалённый голос:

— За Пицца-Лорда!

Полдюжины маленьких холодных синих сфер света помчались к нападавшим, перехватывая тех в нескольких футах от моего тела. Шесть взрывов искр и пылающих пятнышек осветили ночь, разные цвета закручивались и вращались, когда крошечные солдаты охраны Пицца-Лорда вступили в битву с напавшими на меня.

Тук спикировал сверху, с силой врезав пятками мне в живот. Для существа размером с цыплёнка он был силён, и практически выбил из меня дух, когда я упал спиной на землю. Он для большей устойчивости расставил ноги, подняв вверх щит в защитном положении, сжимая в качестве меча кухонный нож, и проревел:

— Не поднимайтесь, милорд! Подождите, пока мы не расчистим путь к спасению!

Путь? Я огляделся по сторонам. Один из Туковых «зёрнышек» промелькнул мимо, размахивая копьём из булавки и карандаша, летя наперерез другому представителю Маленького Народца, человечку, одетому в то, что выглядело как настоящие чёрные доспехи, сделанные из какого-то фигурного куска пластика или, может быть, щитка, и несущего ещё один из слишком знакомых мне гвоздей. Вражеский фэйре был ранен, и светящиеся пылинки алого и тёмно-оранжевого света стекали из колотой раны от булавочного копья на его крошечной ноге.

Зловещие и холодные сферы света метались везде, дюжинами, беспорядочно роясь, крутясь и ныряя. Не было никакой возможности отслеживать все эти движения. Даже будучи вполне здравомыслящим, я смог бы уследить разве что за десятой частью.

Ешё пять или шесть вражеских эльфов, крупнее и ярче, чем остальные, спикировали на меня, с мечом из гвоздя в обеих руках. Они издавали пронзительные, жутковатые короткие крики, собираясь атаковать меня — и Тук-Тука.

На протяжении долгих лет я много чего думал о Тук-Туке. Я сравнивал его со многими действительно юмористическими персонажами, а иногда и с людьми, которыми не особо восхищаюсь. Я отпускал шутки на его счет, ни разу не задумавшись, что это может причинить ему боль. Но если бы вы спросили меня год назад, на кого просто идеально похож этот маленький храбрец, я бы никогда, никогда-никогда не сказал: «На царя Леонида».

Тук издал писклявый рёв и взвился в воздух. Закрутившись, он врезал своим щитом по чернодоспешному эльфу в центре вражеского строя, послав невезучего фэйре прямо на его спутника слева. Меч Тука взметнулся и одно стрекозиное крыло свободно затрепетало, отделившись от тела, к которому было приделано. Завертевшись в воздухе, крошка-фэйре врезался в кучу упавших кирпичей и щебня.

Двое готовы.

Боль.

Следующее, что я осознал — Тук вытягивает гвоздь из мышцы над животом, и новые раны там и в грудной мышце добавили свою толику боли в мой вечер. Тук, осторожно ухватив гвоздь за обмотанный липкой лентой конец, развернулся и метнул его в пару сражающихся фэйре, ударив светящегося оранжевым цветом врага широкой стороной стального гвоздя. Вспышка белого света, и раненый фэйре издал вопль, начинающийся на грани человеческого восприятия и повышающийся до ультразвука, и унесся прочь, преследуемый по горячим следам.

— Они разбиты, — проревел Тук. Ну, проревел так громко, как может тот, что без труда поместится в хлебницу. — За ними, зёрнышки!

Тусклые огни скользили в панике прочь, преследуемые яркими сферами синего цвета.

— Разрешите преследование этих придурков, милорд? — прокричал Тук.