Читаем Досье Дрездена полностью

Как выяснилось, моя личность обладала изрядным запасом естественной прочности, чем отчасти объяснялось то, с каким трудом удавалось меня дурачить всяким фэйри и почему я на протяжении своей не очень долгой жизни благополучно пережил несколько попыток взять мой мозг штурмом. В общем, когда кто-то пытался лезть ко мне в голову, им приходилось иметь дело с хорошо укрепленной и на редкость опасной фортификацией — я бы сказал, замком. Его можно было безуспешно штурмовать день напролет, и мне говорили, что для того чтобы совершенно покорить мою дурацкую башку, требуется долговременная, хорошо продуманная и рассчитанная осада — как для любого уважающего себя замка с многослойной, эшелонированной, как это называется у военных, обороной. Однако и наступательные действия мне из-за этого давались сложнее. По мне, лучшая защита — это упорная защита.

С другой стороны, Молли... Молли меня иногда пугала.

Её замок в отличие от моего не отличался ни высотой, ни крепостью стен — эта чертова штуковина была невидима. Её замок состоял из зеркал, окутанных туманом, обернутых темнотой; стоило огромных трудов хотя бы найти его, не то что осадить. Любому, кто хотел залезть к ней в голову, стоило бы захватить с собой GPS, хорошую собаку-ищейку и запасную пару глаз. Хуже того, прорывать ее оборону было все равно что биться с монгольской ордой. Она посылала в бой волну за волной все мыслимые порождения разума, и пока вы пытались хотя бы понять, кто это обрушивается на вас, в ваше подсознание тихой сапой просачивались и закладывали в него ментальное подобие взрывчатки мысли-ниндзя. Мы с ней не раз устраивали учебные поединки — неподвижный объект против неодолимой силы. Чаще всего они заканчивались перемирием, когда Молли приходилось выйти из боя, чтобы справиться с головной болью... Хотя аспирин потом мы глотали оба. Пару раз мои неповоротливые структуры прорывали ее оборону и начинали бить зеркала. Пару раз больше везло ее орде. Ментальный образ, означающий победу, у нас с ней был одинаков — Дарт Вейдер в своем перехватчике, изрекающий: «ТЕПЕРЬ ТЫ МОЙ». Стоило ему появиться на поле боя, и это означало конец игры.

Однако в реальной жизни вместо этого запросто могло последовать что-то вроде: «Сунь пистолет в рот и спусти курок». Мы оба понимали это. Поэтому оба мы изо всех сил старались совершенствовать свою оборону. К этой части учебного курса я относился с тем же вниманием, как к теории, заклинаниям, экзорцизму или любой другой из сотни дисциплин, которые мы с ней проходили за последние несколько лет.

Но мы никогда не пробовали этого всерьез.

Собиратель Трупов подняла руки Баттерса и очень осторожно, даже нежно коснулась ими Моллиных щек.

— Надо же, — произнесла она. — Как повысились стандарты обучения.

Молли коротким, резким движением двинула Собирателя затылком о стену.

— Хватит увиливать! Дерись!

Собиратель скривила рот Баттерса в медленной ухмылке и неожиданно ринулась вперед, припечатав Молли к противоположной стене, перепрыгнув одновременно на ступеньку выше — так, чтобы глаза их находились на одном уровне.

— Ско-ользкая девочка. Но я сокрушала умы вроде твоего за несколько веков до того, как твой прапрадед покинул Старый Свет.

Молли вдруг охнула, и лицо её исказилось от боли.

— А ещё кое у кого не хватало духу причинять своим любимым маленьким ученицам боль, — нараспев продолжала Собиратель Трупов. — Настоящую боль. Позволь мне преподать тебе урок.

— Леди! — выдохнула Молли. — Вы не самый лучший момент в моей жизни выбрали для того, чтобы мне перечить. — Она сделала глубокий вдох и заговорила звенящим, полным ярости голосом: — А теперь угребывай из моего друга. Ideru!

Я ощутил порыв энергии, и вся реальность вдруг сгустилась вокруг моей ученицы. Бешеная, неукротимая сила рвалась из нее, жадно пожирая все, что подворачивалось поблизости. Помнится, я испытывал раз что-то в этом роде, когда потенциальная, не родившаяся еще вампирша Белой Коллегии неосознанно начала кормиться мной, — та энергия свивалась в спираль и пыталась докопаться до самых корней моих чувств. Но то была малая толика силы, которую Молли высвободила своим заклятием.

Глаза Собирателя Трупов расширились от удивления и внезапного напряжения.

— Что ж! — огрызнулась она. — Будь по-твоему. Так и так, докторишка не был моей главной целью.

И тут я увидел, как темная, безумная душа Собирателя Трупов выскальзывает с вихрем заклятия из тела Баттерса и ныряет в мою ученицу.

Лицо Баттерса утратило всякое выражение, и он рухнул как подкошенный. В трех футах от этого места беспомощный, смятенный взгляд его тени упал на собственное физическое тело, и глаза её округлились от ужаса.

Молли вскрикнула от потрясения — и страха. В это мгновение я прочел в её глазах ужас человека, который вышел с винтовкой на медведя, а оказался нос к носу с гребаным динозавром.

Моё заторможенное как в страшном сне продвижение наконец подвело меня совсем близко к ним. С грацией ленивца я протянул руку...