Читаем Дорогие гости полностью

На сей раз Лилиана уступила сразу, без всяких там «перестань» или «подожди». Они легли вдвоем и снова поцеловались. Лилиана позволила Фрэнсис развязать пояс своего атласного халата, высвободить руки из рукавов. Но когда Фрэнсис начала дергать перламутровые пуговки на ночной рубашке, она ее остановила и сказала со смесью застенчивости и смелости:

– Ты тоже разденься.

Соскользнув с кровати, Фрэнсис торопливо расстегнула крючки и стянула с себя юбку. Потом сняла корсет, чулки, панталончики и – в одной льняной сорочке – легла рядом с Лилианой.

Лилиана провела ладонью по ее веснушчатому плечу:

– Ты очень красивая, Фрэнсис.

– Да ну, брось!..

– Да! Ты очень красивая. Мне хочется трогать тебя бесконечно. – Будто зачарованная, она пробежала пальцами по ключице Фрэнсис, по горлу, по линии челюсти, нежно потеребила мочку уха. – Это как сон, правда? Мне кажется, я сплю. Колдовство какое-то.

Дрожа от наслаждения под легкими прикосновениями пальцев, Фрэнсис сказала:

– Нет, как раз наоборот. Я пробудилась после… не знаю… столетнего сна. Ты разбудила меня, Лилиана.

Глаза Лилианы засияли.

– Я разбудила тебя.

– Вот зачем ты появилась здесь, на Чемпион-Хилл. Мне следовало сразу догадаться. Возможно, я сразу и догадалась. Когда в первый день я пошла за тобой через комнату… помнишь? Так вот, тогда я думала, что просто хочу показать тебе из окна башни Хрустального дворца. А на самом деле я с самого начала… Ты когда-нибудь раньше целовалась с женщиной?

Лилиана рассмеялась, приняв возмущенный вид, но опять заскользив пальцами по плечам, шее и лицу Фрэнсис.

– Нет, конечно! Я вообще мало с кем целовалась. Всего с двумя или тремя парнями до Лена, но они ничего для меня не значили. А вот ты целовалась.

– Да.

– Сколько раз?

– О, десятки и десятки. С рыжими женщинами, с белокурыми, с темноволосыми… Но так, как с тобой, – ни с кем, ни разу.

– Ты шутишь! Прекрати!

– Ты слышала о таких вещах до встречи со мной?

Лилиана покраснела, продолжая гладить Фрэнсис, следя взглядом за своими пальцами.

– Не знаю… Да, наверное, слышала – но как о чем-то ужасно непристойном, чем могут заниматься только распутные женщины; как о чем-то, чего не бывает в нормальной жизни. У Лена раньше были открытки, из Франции, и на одной – две девушки… Такие похабные картинки, предназначенные для солдат. Я их всего-то раз и видела. Заставила Лена сжечь все до единой. – Она заглянула Фрэнсис в глаза. – Но ведь у нас с тобой по-другому, правда?

– Да, конечно, совсем по-другому.

– У нас с самого начала все было… ну… романтично, что ли. Когда мы с тобой гуляли в парке, в первый раз, и ты прогнала прочь того мужчину – это было так трогательно, так галантно. Если бы Лен сделал что-нибудь подобное, он сделал бы это для себя. А ты сделала это для меня, правда ведь? А потом мы стояли на лестничной площадке, и ты спросила, можно ли называть меня Лилианой. Ты сказала, что хочешь называть меня так, как никто больше не называет.

– Да.

– А потом, когда я тебя стригла…

– Что ты тогда подумала? Тебя шокировало мое признание?

– Я на тебя разозлилась. Почувствовала себя дурой.

– Дурой? Почему?

– Потому что ничего не подозревала. Потому что думала, что у тебя был мужчина, жених. У меня было ощущение, будто ты меня обманула: оказалась совсем не тем человеком, которым прикидывалась, чтобы мне понравиться. Но… не знаю. Я все время думала об этом. Спрашивала себя, почему же ты мне рассказала.

– Если бы я знала!

– Я говорила себе: таким образом она показала, что любит меня – как друга, я имею в виду. А потом думала: о, но она любит меня не так сильно, как любила ее. И от этого злилась еще больше. Я была в ярости! – Лилиана снова водила пальцами по ключице Фрэнсис. – Да в такой, что сама испугалась. Это казалось неправильным… Наверное, я хотела, чтобы ты принадлежала мне одной.

– Мне кажется, тебе просто нравится, чтобы тобой восхищались, – после паузы сказала Фрэнсис. – Мужчины, я, все вокруг. Я права?

Лилиана улыбнулась и помотала головой:

– Нет!

– А по-моему, я права. На моем месте мог быть кто угодно.

Лилиана снова помотала головой, и прядь волос упала ей на глаза. Она пристально взглянула на Фрэнсис сквозь волосы, и улыбка ее угасла.

– Нет. Только ты.

Сердцу Фрэнсис вдруг стало тесно в груди. Она взяла руку Лилианы и прижала к нему, бешено застучавшему от избытка чувств. Теперь их лица сблизились настолько, что она видела лишь восхитительно расплывчатые влажные глаза, брови, ресницы. Ресницы затрепетали, касаясь ресниц Фрэнсис.

– То, что ты сказала тогда, – прошептала Лилиана. – Что ты в меня влюбилась. Ты говорила серьезно?

Серьезно ли она говорила?

– Да, – ответила Фрэнсис. – Это тоже тебя пугает?

Лилиана кивнула.