Читаем Дорогие гости полностью

Слышал ли он их с матерью перепалку? Чтобы он не подумал, что она рассержена или раздражена, Фрэнсис выдавила улыбку:

– Да, все хорошо. Мы были в гостях у соседей.

– Жаль, мы не знали, что вы вернетесь так рано. Мы пригласили бы вас и вашу матушку чуток выпить с нами. Мы сегодня отмечаем одно приятное событие.

– Да?

– Да. Не люблю хвастаться, но… ваш покорный слуга получил повышение по службе. – Мистер Барбер шутливо-застенчивым жестом пригладил усы.

В полумраке Фрэнсис разглядела пенное кружево на внутренних стенках стаканов и остатки пива на донышке. Лицо у мистера Барбера было красное.

– Поздравляю. Браво. – Продолжая улыбаться, Фрэнсис бочком двинулась к своей комнате.

Мистер Барбер вытянул руку:

– Послушайте, почему бы вам не присоединиться к нам? Время еще детское. Глоточек на сон грядущий, а? На дорожку, так сказать? Лили будет рада – правда, Лил? – Он уже вошел обратно в гостиную, легко переступая босыми ногами, и говорил, глядя в часть комнаты, скрытую от глаз Фрэнсис отворенной дверью. – Здесь мисс Рэй, она уже вернулась из гостей. Я пригласил ее посидеть с нами.

Ответ прозвучал невнятно, но Фрэнсис услышала скрип диванчика и поняла, что деваться некуда. Мистер Барбер сделал ей знак рукой, и она проследовала за ним в гостиную.

Лилиана сидела в янтарном свете единственной лампы, явно не зная, встать ей или нет при появлении Фрэнсис. Она была без тапочек, как и муж, и тоже вся раскрасневшаяся. Вокруг нее валялись в беспорядке смятые диванные подушки. На одной из них лежала кукла, которую Фрэнсис мельком видела однажды. Сейчас она хорошо ее рассмотрела: тряпичная кукла с длинными разболтанными конечностями и зловещим оскалом, в темно-синем вельветовом костюмчике и белой бескозырке.

На нее опять накатило щемящее чувство одиночества. Когда Лилиана наконец встала и сказала, немного смущенно:

– Привет, Фрэнсис! Правда здорово, что Лена повысили? – она ответила фальшиво-жизнерадостным тоном, сама себя не узнавая:

– Ну еще бы не здорово! Держу пари, вас обоих распирает от гордости!

Мистер Барбер выпятил грудь колесом, теперь изображая самодовольство.

– Ага. Когда начальник вызвал меня в кабинет сегодня утром, я думал, он устроит мне разнос! А он усадил меня, угостил сигарой и сказал: «Послушайте, Барбер. Такой способный малый, как вы…»

– Да ладно, не говорил он такого! – рассмеялась Лилиана.

– Это его доподлинные слова! «Барбер, дружище, послушайте. Такому умнику, как вы, не годится застревать на должности, которая никогда не принесет больше двухсот пяти в год. Старый Эррингтон скоро от нас уходит. Как вы смотрите на то, чтобы занять его место? Там положено жалованье на десять фунтов больше. А чтобы показать, насколько высоко мы вас ценим, мы накинем еще пятерку и сделаем кругленькие двести двадцать».

Фрэнсис продолжала улыбаться, но это стоило ей огромных усилий. Двести двадцать фунтов! Она только сегодня утром получила отчет о дивидендах с одной из неудачных инвестиций отца: сорок пять фунтов. В прошлом году было шестьдесят.

– Поздравляю, – повторила она. – Действительно есть что отметить. Но… я не хочу вам мешать…

– О чем вы говорите? – Мистер Барбер выглядел расстроенным. – Мы же все тут друзья, разве нет?

– Да, конечно, но…

– А на дворе еще совсем светло! Еще и десяти нет! Знаю, каминные часы показывают четверть одиннадцатого – но они как Лили: вечно спешат. – Мистер Барбер со смехом отскочил от жены, попытавшейся шутливо ткнуть его кулаком.

Фрэнсис быстро посторонилась, чтобы он на нее не налетел, и в результате переместилась чуть дальше в комнату.

Она предприняла очередную попытку:

– Пожалуйста, не стоит беспокоиться…

Но у нее уже не осталось сил сопротивляться. После всех переживаний сегодняшнего вечера она была как выжатый лимон.

– Так, что будете пить? – осведомился мистер Барбер не допускающим возражений тоном. – Портер? Херес? Джин с лимонадом?

Фрэнсис, после секунды мучительного колебания, наконец сдалась:

– Джин с лимонадом. Самую малость.

Мистер Барбер двинулся к двери.

– А Лили у нас по-прежнему хлещет портер, да?

Снова шутливый тычок кулаком, и снова мимо. Лилиана покраснела пуще прежнего.

– Я буду то же, что Фрэнсис, – крикнула она вслед мужу, направившемуся на кухню.

Мистер Барбер унес с собой оживленную атмосферу. Лилиана и Фрэнсис стояли как чужие. Потом обе сели: Лилиана – на прежнее место на диване, а Фрэнсис – в глубокое кресло напротив, страшно неудобное. Из кухни донесся хлопок пробки, выдернутой из горлышка, потом звон бокалов.

– Я тебя целую вечность не видела, – наконец сказала Лилиана.

– Ты каждый день меня видишь.

– Ты понимаешь, о чем я. Как твои дела?

– О, у меня все тип-топ. А у тебя? Как поживаешь, чем занимаешься? Дочитала «Анну Каренину»?

Лилиана опустила глаза:

– Лучше бы вообще не читала. Я над последними страницами прямо слезами обливалась.

Она подтянула к себе куклу, положила на колени и принялась теребить ее вельветовые штаны. Взгляд Фрэнсис привлекла одна вещь на каминной полке: коробка из-под рахат-лукума, поставленная между испанским веером и фарфоровым Буддой.