Читаем Дорогие гости полностью

Она взяла у Фрэнсис свой чай, и чашка задребезжала на блюдце. В лице матери по-прежнему не было ни кровинки. Стоит ли оставлять ее одну? Может, еще есть время сбегать за миссис Плейфер и Пэтти? Хотя нет, вспомнила Фрэнсис, миссис Плейфер сегодня рано утром уехала на неделю к сестре в Сассекс. Позвать кого-нибудь другого? Кого-нибудь из соседей? Она подумала про Доусонов, живущих прямо напротив… Уже через несколько секунд Фрэнсис в чем была, без плаща и шляпы, выскочила из дома под дождь, перебежала через улицу и, задыхаясь, сообщила Доусонам о происшедшем. Да, ужасно. Страшное потрясение. Нет, не напали, как в прошлый раз. Полицейский считает – несчастный случай. Но не могла ли бы миссис Доусон посидеть с ее матерью час-полтора, пока она съездит с миссис Барбер до морга и обратно? Не могла ли бы одна из служанок тоже прийти, чтобы растопить плиту и приготовить завтрак?

Конечно-конечно, взволнованно сказали они. Они сейчас же придут, прямо за ней следом. Они бросились за своими плащами и зонтиками, а Фрэнсис поспешила обратно домой.

Выйдя из палисадника Доусонов, она заметила неподалеку, на повороте дороги, какого-то лавочника: он стоял в неподвижной позе, выражающей любопытство, и глазел на что-то, находящееся дальше по склону холма. Подступив к бордюру тротуара, Фрэнсис увидела, что именно привлекло внимание мужчины. Из проулка выполз санитарный автофургон и повернул на проезжую часть, медленно и осторожно, будто крадущийся, принюхивающийся зверь. Он проехал так близко от Фрэнсис, что, казалось, только протяни руку и дотронешься до него. С минуту она смотрела на глухой задок фургона, с грохотом катившего в сторону Камберуэлла. Неужели действительно там внутри Леонард? Она представила размозженную голову, мелко подпрыгивающую от тряски, и ее замутило.

Однако после разговора с Доусонами Фрэнсис немного полегчало. Она частично избавилась от фальши и почувствовала, что теперь реагирует на трагическую ситуацию как невиновный человек, оказавшийся в ней не по своей воле.

Мать и Лилиану она застала в нижней гостиной. Лилиана была одета, но одета дурно, в несочетаемые цвета – синяя юбка, малиновая вязаная кофта, коричневый плащ, – словно она нацепила на себя первое, что подвернулось под руку. Пятна пудры на лице и мазки помады на губах только подчеркивали ее бледность. Она вся дрожала, как от холода, и мать, похоже, пыталась напоить ее чаем: на столике у дивана стояла почти полная чашка с красным отпечатком губ на ободке. Услышав в холле шаги миссис Доусон и служанки, Лилиана вздрогнула, а когда женщины вошли в гостиную – потупила голову.

– Ах, миссис Барбер, примите мои соболезнования, – выпалила миссис Доусон. – Миссис Рэй, беда-то какая!

Пока Фрэнсис бегала наверх за плащом, к дому подъехал таксомотор. Она взяла Лилиану под руку и повела через палисадник, ощущая пристальные взгляды прохожих. Возможно, новость о печальном происшествии уже распространилась по округе, а возможно, они с Лилианой привлекали внимание своим болезненным видом и неверной, торопливой походкой. Шофер тоже смотрел на них с нескрываемым любопытством. Интересно, подумала Фрэнсис, много ли рассказали ему полицейские? Во всяком случае, куда ехать, он не спросил. Молча помог им сесть, вернулся в кабину – и автомобиль, громко скрежеща передачами, покатил вниз по склону холма.

За всю дорогу ни Фрэнсис, ни Лилиана не проронили ни слова. Шофер был надежно отделен от них стеклом, гулом мотора, шорохом шин по мостовой, но они в своем тревожном состоянии все равно опасались разговаривать. Они просто крепко держались за руки, незаметно для водителя. Время от времени Лилиана закрывала глаза и беззвучно шевелила губами, словно произнося молитву.

Они ехали по утренним воскресным улицам, поливаемым дождем: мимо парка, мимо больницы, кинематографа, магазинов и лавок, мимо всего, из чего складывался обычный, мирный городской пейзаж. За парком Камберуэлл-Грин таксомотор свернул вправо, в унылый квартал скученных приземистых домишек с террасами, а через несколько минут остановился у похожей на часовню пристройки к довольно большому зданию, в котором, по всей вероятности, располагался коронерский суд. Фрэнсис открыла дверцу автомобиля, не очень понимая, что делать дальше, – а потом увидела констебля Харди, который каким-то полицейским волшебством добрался туда раньше их. Он подошел к ним и быстро провел сквозь дождь в пристройку. Там, в мрачном маленьком вестибюле, они сели ждать на жесткие деревянные стулья.

Сквозь окно с рифленым стеклом сочился слабый свет. Откуда-то доносились приглушенные мужские голоса; зазвонил телефон, и кто-то снял трубку, как если бы дело происходило в какой-нибудь конторе или служебном помещении магазина. Интересно, это уже сам морг или только остановка на пути к нему? Фрэнсис не знала. Все здесь казалось таким заурядным, таким безликим. Поверить, что тело Леонарда где-то рядом, было даже труднее, чем осознать при виде санитарной машины, что он там, внутри.