Читаем Дорогие девушки полностью

«Никогда, — думал он тогда с тоской. — Никогда я не буду на его месте. Господи, неужели в мире есть девушка, которая сможет меня полюбить — так же крепко, как Вероника этого урода Виктора?»

Он пытался представить себе эту девушку, но не мог. Он просто не верил, что такая когда-нибудь найдется.

«Это потому, что я такой мерзкий, — со злостью думал он. — И почему я не родился таким же, как Виктор? За что мне досталось это тело? Ни на что не годное, омерзительное тело».

— Хочешь, прямо здесь? — прерывисто дыша, спросила Вероника.

Виктор растерянно оглянулся.

— Здесь как-то не очень, — неуверенно проговорил он. — Тут и травы нормальной нет, одни сухие ветки да колючие кусты.

— А мне все равно, — шептала она, вглядываясь в лицо Виктора. — Для тебя я готова везде. Везде, где ты захочешь!

— Пойдем лучше к реке, — сказал Виктор. — Там удобнее. А потом можно искупаться. Я люблю после этого купаться.

— Я тоже! Я как будто заново рождаюсь. Знаешь, кем я себя чувствую?

— Кем?

— Русалкой! Ты взял полотенце?

— Угу, в кармане ветровки. Пошли!

Виктор обнял ее за плечи и повлек дальше в лес. Вьющаяся, неразличимая в темноте тропка вела их к реке. Он следовал за ними, стараясь не шуметь. И у него получалось. Наверное, это тоже был талант — ходить вот так бесшумно. К тому же он обнаружил, что неплохо видит в темноте. По крайней мере, он крался шагах в десяти-пятнадцати от них, но ни разу не потерял их из виду.

Наконец, деревья расступились, и впереди замерцала река.

— Мы пришли, — сказал Виктор, вынул из кармана полотенце и бросил на траву.

Ночь была безлунная и теплая.

— Душно, — сказал Виктор.

— Да, очень, — кивнула Вероника.

Она начала раздеваться. Сняла сначала кофточку, потом брюки. Потом трусики. А Виктор все смотрел на нее.

— Ну что же ты! — со смехом сказала она. — Раздевайся! Или ты передумал?

Виктор тоже стал раздеваться. Очень быстро, почти яростно. Было видно, что ему уже невтерпеж. Наконец, он остался голый. Он хотел обнять Веронику, но она со смехом увернулась и побежала к реке. Несколько секунд Виктор стоял, наблюдая за ней, затем побежал следом.

Вероника вбежала в воду и сразу нырнула. Потом вынырнула и с хохотом стала брызгать на Виктора водой. Он рычал, как зверь, передергивал могучими плечами, но никак не решался войти в воду.

— Ну, давай! — звала его Вероника. — Не будь таким трусишкой!

— Что-то мне не хочется, — сказал Виктор, поеживаясь. — Вода холодная.

— Ничего не холодная. Это только кажется. Иди ко мне!

Она стояла по пояс в воде, голая, и протягивала к Виктору руки.

Наблюдать за этим из кустов было почти невмоготу.

«Иди же к ней, кретин, — подумал он, скрипя зубами. — Иди, придурок! Если б только она звала меня — я бы ни секунды не раздумывал».

И Виктор пошел. Сперва нехотя зашел по колено, а потом вдруг с гоготом рухнул в воду, поднял целую кучу брызг.

Потом они купались и смеялись. Им было очень хорошо.

А он смотрел на них из кустов и тосковал. О, Господи, что это была за тоска. Чтобы хоть как-то погасить пылающий в душе огонь, он даже укусил себя за руку, сильно, до крови.

Наконец, им надоело купаться. А может, они просто замерзли. Все-таки была ночь, да и ветерок поднялся — не то чтобы холодный, но и не слишком теплый.

Виктор и Вероника выбрались из воды — голые, мокрые, красивые. Что ни говори, а фигура у Виктора была великолепна. Широченные плечи, сильный живот, мускулистые руки. Про Веронику и говорить не стоило. Она была прекрасна, ослепительно прекрасна даже в темноте. Ее тело мерцало, словно внутри ее тела горел маленький голубоватый фонарик.

«Когда-нибудь и я стану таким, как Виктор», — подумал он вдруг. И это была не праздная мысль. На полу в его комнате, в Москве, уже несколько лет пылились отцовские гантели, а на стене висел пружинный эспандер, к которому за все эти годы он ни разу так и не прикоснулся. Но теперь-то все будет по-другому. Теперь он собой займется.

Он мысленно подставил свою голову к телу Виктора и блаженно улыбнулся. Ну, погодите… Будет и на моей улице праздник.

Между тем Виктор и Вероника легли на траву и стали целоваться. Их поцелуи становились все неистовее. Они стали кататься по траве, как два диких зверя.

Он уже видел один раз, как они это делают. Две ночи назад. Но и теперь наблюдал за ними, не отрываясь. Рука сама собой спустилась к джинсам. Он хрипло задышал, помогая себе рукой.

Кончил он раньше, чем они. Вытер руку о траву и снова уставился на Веронику и Виктора. Вероника стала громко охать, почти кричать, а Виктор зажимал ей ладонью рот и хрипло говорил:

— Тише… Тише…

Но она не хотела тише. Наоборот, она кричала и охала все громче и громче. Виктор убрал руку с ее губ, видимо, теперь ему стало все равно. Потому что он сам стал охать.

Наконец, тело Вероники выгнулось дугой и она тихонько взвыла. А несколько секунд спустя, они расцепила объятия. Потом они лежали молча, глядя на небо. Распростертое на траве девичье тело было прекрасно. Грудь Вероники часто-часто вздымалась. Она лежала бесстыже — раскинув ноги и разбросав в стороны руки.