Из любопытства и из предосторожности заглянули мы в соседнюю комнату и обомлели: перед нами в полный рост стоял Император Всероссийский Николай II! Как сейчас помню, в парадном мундире, при всех регалиях стоит царь. Правая рука согнута в локте, пальцы за отворотом военного мундира, левая — за спиной. Портрет обрамляла резная, золоченая, широкая рама. Во время моего детства все изображения царя были запрещены. И даже со старых открыток родители мои сдирали марки с его изображением. Тогда могли заподозрить в монархизме и… Поэтому я впервые увидел последнего Самодержца Всероссийского в полной красе.

Нашу самовольную экскурсию прервали скрип лестницы и приближающиеся голоса хозяев. Они договорились оставить нас на ночлег, а потом, накормив и дав все необходимое, проводит нас. Мы, молча переглянувшись, согласились. Хозяин взял керосиновую лампу, и мы втроем вышли на улицу. После яркого света мы ступили в черноту ночи. В свете лампы тень поручика великаном танцует на стене, на стволах и кронах деревьев. Зашли на скотный двор. Две коровы, не переставая жевать, с любопытством глядели на нас. Вот и сеновал под черепичной крышей. Сена очень много, и нам пришлось высоко забираться по лестнице, чтобы устроиться на ночлег. Хозяин вышел, пожелав нам спокойной ночи, закрыл тяжелую дверь сарая.

А мы с Василием стали обсуждать сложившуюся ситуацию. Соблазнительно было после долгого и тяжелого пути спокойно заснуть в душистом сене! Но жизнь научила нас быть осторожными и не доверять первому встречному. Поэтому, на всякий случай, мы сделали себе «запасной выход» разобрал черепичную крышу в углу сеновала. Разбирали, соблюдая осторожность, стараясь не греметь черепицей. В разобранном проеме появилось глубокая бездна звездного неба. Крепкий сон сразу же одолел нас. И лишь яркие звезды свысока смотрели на странников…

Сон слетел с меня оттого, что кто-то слегка дергал меня за ногу. Открыв глаза, я увидел нашего хозяина. Он стоял на лестнице и смеялся, рукой показывая на дыру в крыше. Дескать, что ж вы мне не верите, неужели я вас мог предать! Смущенные, мы попытались сразу же исправить крышу, но Алексей сказал, что потом сделает это сам. И предложил нам спуститься.

Время был около шести часов. Утро стояло пасмурное, небо закрыли густые облака. Мы спустились вниз, умылись, побрились и пошли завтракать. Завтракали все вместе за одним столом. Стакан кофе, да хлеб с сыром вот что мы ели. После завтрака поручик поставил ближе к окну стул и спросил Василия, умеет ли он подстригать. Тот ответил отрицательно. Тогда поручик сам вызвался подстричь меня.

Оказывается, пока мы крепко спали, он на велосипеде успел доехать до городского приятеля, взять у него машинку для стрижки и вернуться обратно! Короче говоря, он в эту ночь совсем не спал. Пока он усаживал меня на стул и накрывал плечи широким полотенцем, рассказал, что переполошил своих друзей эмигрантов ночным приездом. Еще больше удивил он их целью приезда. И до сих пор звучат в моей памяти его слова: «Запомните на всю жизнь, что Вас подстригал царский офицер!» — и мы посмотрели друг другу в глаза. Уверенно и умело закончил он стрижку. Я вновь выглядел вполне прилично. Во время этой процедуры жена поручика стояла рядом и с участием наблюдала за работой мужа. Затем она поставила на табурет глубокий алюминиевый таз. Я снял полотенце, стряхнул остатки волос с шеи и наклонился над тазом. Женщина взяла желтый высокий кувшин с теплой водой и стала поливать мне на шею. Впервые за многие дни я умывался теплой водой с мылом! Насухо вытерся чистым полотенцем. Я с удовольствием посмотрел в зеркало, впервые за много месяцев увидев себя в зеркале.

Но пора собираться в путь. Радушная хозяйка щедро отрезала половину круглого хлеба и большой кусок сыра. Все это она завернула в газету. Сложив гостинцы в нашу котомку, мы горячо поблагодарили соотечественников, заброшенных судьбой далеко от Родины. Эта неожиданная встреча глубоко врезалась мне в память и каждый раз пробуждает в душе теплые чувства к этим русским людям. Сколько же судеб было изломано и жизней загублено после того Октября! Вышли мы на дорогу втроем. Алексей посоветовал нам, из соображения безопасности, идти не по дороге, а по тропинке за железнодорожным полотном. По-русски обнявшись на прощание, мы пошли по тропинке. И уже далеко отойдя от дома, мы видели высокую и статную фигуру поручика.

Моросил мелкий летний дождь. Пахло свежестью…

ГРАНИЦА

Франко-швейцарская граница, 8–9 августа 1942 года

Прошло несколько дней с того времени, как мы расстались с поручиком. Все эти дни небо хмурилось, низко плыли тяжелые серые тучи, задевая макушки высоких деревьев. По нашим предположениям мы были уже в приграничной зоне. Здесь еще французская земля, а где-то там в дождливой дымке швейцарская. Пробираемся сквозь густые заросли мокрого кустарника, среди высоких стволов сосен и елей.