Читаем Дороги судьбы полностью

- Преданность герцога д'Омаль слишком хорошо испытана, чтобы быть назойливой. - Король погрузился в кресло, и глаза его снова помутнели.

- Прежде всего, - оказал герцог, - я прочту вам письмо, которое я у него отобрал.

"Сегодня годовщина смерти наследника престола. Если он поедет, по своему обыкновению, к полуночной мессе молиться за упокой души своего сына, сокол ударит на углу улицы Эспланад. Если таково его намерение, поставьте красный фонарь в верхней комнате, в юго-западном углу дворца, чтобы сокол был наготове".

- Пастух, - строго сказал герцог, - ты слышал, ЧТУ здесь написано. Кто вручил тебе это письмо?

- Господин герцог, - просто сказал Давид. - Я вам отвечу. Мне дала его дама. Она сказала, что ее мать больна и надо вызвать ее дядю к постели умирающей. Мне не понятен смысл этого письма, но я готов поклясться, что дама прекрасна и добра.

- Опиши эту женщину, - приказал герцог, - и расскажи, как она тебя одурачила.

- Описать ее! - сказал Давид, и нежная улыбка осветила его лицо. - Где найти те слова, которые могли бы совершить это чудо! Она... она соткана из света солнца и мрака ночи. Она стройна, как ольха, и гибка, словно ива. Поглядишь ей в глаза, и они мгновенно меняются: широко открытые, они вдруг сощурятся и смотрят, как солнце сквозь набежавшие облака. Она появляется - все сияет вокруг, она исчезает - и ничего нет, только аромат боярышника. Я увидел ее на улице Конти, дом двадцать девять.

- Это дом, за которым мы следили, - сказал герцог, обращаясь к королю. - Благодаря красноречию этого простака перед нами предстал портрет гнусной графини Кебедо.

- Ваше величество и ваша светлость, - взволнованно начал Давид. - Надеюсь, мои жалкие слова ни на кого не навлекут несправедливого гнева. Я смотрел в глаза этой даме. Ручаюсь своей жизнью, она - ангел, что бы ни было в этом письме.

Герцог пристально посмотрел на него.

- Я подвергну тебя испытанию, - сказал он, отчеканивая каждое слово. - Переодетый королем, ты, в его карете, поедешь в полночь к мессе. Согласен ты на это испытание?

Давид улыбнулся.

- Я смотрел ей в глаза, - повторил он. - Мне других доказательств не надо. А вы действуйте по своему усмотрению.

В половине двенадцатого герцог д'Омаль собственными руками поставил красный фонарь на окно в юго-западном углу дворца. За десять минут до назначенного часа Давид, опираясь на руку герцога, с ног до головы облаченный в королевскую одежду, прикрыв лицо капюшоном, проследовал из королевских покоев к ожидавшей его карете. Герцог помог ему войти и закрыл дверцу. Карета быстро покатила к собору.

В доме на углу улицы Эспланад засел капитан Тетро с двадцатью молодцами, готовый ринуться на крамольников, как только они появятся. Но, по-видимому, какие-то соображения заставили заговорщиков изменить свой план. Когда королевская карета достигла улицы Кристоф, не доезжая одного квартала до улицы Эспланад, из-за угла выскочил капитан Дероль со своей кучкой цареубийц и напал на экипаж. Стража, охранявшая карету, оправившись от замешательства, оказала яростное сопротивление Капитан Тетро, заслышав шум схватки, поспешил со своим отрядом на выручку. Но в это время отчаянный Дероль распахнул дверцу королевской кареты, приставил пистолет к груди человека, закутанного в темный плащ, и выстрелил. С прибытием подкреплений улица огласилась криками и лязгом стали; лошади испугались и понесли. На подушках кареты лежало мертвое тело несчастного поэта и мнимого короля, сраженного пулей из пистолета монсеньера маркиза де Бопертюи.

ГЛАВНАЯ ДОРОГА

Итак, три лье тянулась дорога и вдруг озадачила его. Поперек, ее пролегла другая дорога, широкая и торная Давид постоял немного в раздумье и присел отдохнуть у обочины.

Куда вели эти дороги, он не знал. Казалось, любая из них могла открыть перед ним большой мир, полный опасных приключений и счастливых возможностей. Давид сидел у обочины, и вдруг взгляд его упал на яркую звезду, которую они с Ивонной называли своей. Тогда он вспомнил Ивонну и подумал о том, не поступил ли он опрометчиво. Неужели несколько запальчивых слов заставят его покинуть свой дом и Ивонну? Неужели любовь так хрупка, что ревность - самое истинное доказательство любви - может ее разрушить! Сколько раз убеждался он, что утро бесследно уносит легкую сердечную боль, возникшую вечером. Он еще может вернуться, и ни один обитатель сладко спящей деревушки Вернуа ничего не узнает. Сердце его принадлежит Ивонне, здесь он прожил всю жизнь, здесь может он сочинять свои стихи и найти свое счастье.

Давид поднялся, и тревожные, сумасбродные мысли, не дававшие ему покоя, развеялись. Твердым шагом направился он в обратный путь. Когда он добрался до Вернуа, от его жажды скитаний ничего не осталось. Он миновал загон для овец; заслышав шаги позднего прохожего, они шарахнулись и сбились в кучу, и от этого знакомого домашнего звука на сердце у Давида потеплело. Тихонько поднялся он в свою комнатку и улегся в постель, благодарный судьбе за то, что эта ночь не застигла его в горьких странствиях по неведомым дорогам.