Читаем Дорога за горизонт полностью

– Не переживайте, Ермей Листратыч, – успокоил командира канонерки Никонов. – Шхуна – не военное судно. Это мы, грешные, хоть пару раз за выход ходим на полных; у нас и кочегары привычны подолгу уголёк шустро в топки кидать. Да и матросов – вот, как сейчас, – в помощь им даём. Команда своё дело знает; если машина не подведёт, можно подолгу держать высокие обороты. А торгаш – что с него взять? Машина у него может, и хорошая, да только обычно ходят экономическим ходом. К долгим авралам кочегары не привыкли, пусть надрывают силы – надолго их не хватит. А то и машина сдаст, вряд ли они часто бегают на таких оборотах, всё больше по шхерам, тишком да ползком, на самом малом…

– Это у кого ещё раньше сдаст. – проворчал Константинов. – Сами знаете, Сергей Алексеич, у нас поломка за поломкой. Двух недель не прошло как холодильники перебирали…

– Не каркайте, Ермей Листратыч, глядишь – и пронесёт. Пока, вроде бы, стучит, спасибо вашему меху!..

За мостиком, позади ходовой рубки (на «Дожде» её называют непочтительно – курятником; сейчас половина курятника, отгороженная парусиновой ширмой отведена под радио – хозяйство и гордо именуется радиорубка) гудит тонкая, высокая дымовая труба. Временами из нее вырываются огромные клубы черного дыма. Константинов поморщился: туман – туманом, а все же, мало ли? Того гляди, шлейф угольного дыма увидят на шхуне, и тогда погоня, в лучшем случае, затянется.

– Еремеев! Спроси в кочегарке, зачем дымят?

Еремеев, сигнальный кондуктор, которому по случаю тумана и локатора делать совершено нечего, бодро отвечает «Есть!» и мячиком скатывается с мостика.

На правом крыле мостика возвышается коническая железная тумба с револьверной пушкой системы Гочкис. Рядом уложены брезенты, на них – аккуратно прикрытые от сырости кранцы первых выстрелов: два десятка тридцатисемимиллиметровых патронов с медными гильзами. Огонь, в случае чего, можно открыть секунд через тридцать. Боевая тревога пробита, расчёт бдит у митральезы, и, вздумай шведы шутки шутить – им не поздоровится. А нечего тырить!

Погоня продолжается уже полтора часа. Шхуна упрямо шпарит прежним курсом – каждый оборот винтов приближает её к болотистому, испещрённому мелкими заливчиками, пестрящему островками, мелями и каменистыми косами, финскому берегу. Он опасно близко; но ни мы, ни остальные участники туманной гонки не сбавляют ход. На мостике царит напряжённая тишина, изредка прерываемая короткими репликами, да писком плоттера. Никонов с регулярностью метронома – раз в пять минут, – вызывает миноноску № 141 и «Лейтенанта Ильина». Крейсер не поспевает; с того момента, как шхуна повернула к весту, ему остаётся лишь следовать параллельным курсом, на случай, если контрабандистам придёт в голову снова повернуть в открытое море. Дистанция между кораблями сокращается, но, увы, слишком медленно. Криницкий уже не раз рапортовал, что в корпусе миноноски от вибрации на волне открылась течь; сильно качает, и есть опасность что машину сорвёт с фундамента. Пока помпа справляется, но…. Никонов скривился, велел не разводить паники и добавить оборотов. Я не отрываюсь от монитора – до цели всего ничего, спасибо туману, что они нас не слышат. Хотя, не будь этой молочной пелены – мы бы уже видели наш вожделенный приз!

А туман и правда поредел, прав мичман Посьет! Гладь залива просматривается уже метров на четыреста. Хотя, какая там ещё гладь? С зюйд-веста катят короткие, злые валы, канонерка с шумом врезается в них под острым углом. От каждого удара корпус судна дрожит всеми заклёпками… о, чёрт, это ещё что?

Экран радара мигнул, на картинка мгновение исчезла, потом возникла снова. Очередной удар о встречную волну – экран снова мигнул. И ещё. И снова. И…

– Господин капитан второго… Сергей Лексеич! – в отчаянии ору я. – С антенной что-то, с проводом! Наверное, разъём, от тряски отошёл! Надо…

Волна – не чета прежним, – с размаху бьёт «Дождь» в левую скулу. Канонерская лодка чуть не ложится на борт, и я с ужасом вижу, что прикрученный на живую нитку кабель, в такт качке, мотается вокруг мачты. Экран гаснет и нём появляется: «Источник сигнала не найден».

Что за хрень?! У «Фуруны» разъемы такие, что на этом кабеле вешаться можно; а не вставить его до конца я просто не мог – без полной фиксации радар не заработал бы. Здоровый такой разъём, с четырьмя винтами и защелкой – выдрать его не получится, даже если о кабель споткнуться… неужто перетёрся?! Ну, тогда кирдык, быстро кабель не поменять, да и нет у меня запасного нужной длины… вот ведь засада! Ну да, точно: антенна рации тоже порвана, они у меня скручены в один жгут, вот, наверное, размахами мачты и перетёрло… да что ж это за день такой?!

– «Ильин»! «Ильин»! «Ильин»! Я «Дождь», слышите меня?!

Ничего. Только треск, завывание помех. Антенну мне!!