Читаем Дорога за горизонт полностью

Как-то вечером у костра, Олег Иванович размечтался, как мы вручим по одному «порталу», ведущему в один из неведомых миров, каждой из великих наций Европы – и этим навсегда устраним соперничество за территории, плодородные земли, залежи руд, заморские владения, ради которых наша планета обагряется кровью и озаряется пламенем военных пожаров. Ни войн, ни ссор между народами больше не будет. Зачем? – ведь любая нация, даже самая непоседливая и жадная, вроде нынешних подданных королевы Виктории получит простор для расселения и развития вширь, не ущемляя при этом соседей и не истощая силы на броненосцы, пушки и прочие орудия войны.

Наступит ли тогда Золотой век человечества, расселившегося по далёким звездам – или это всего лишь прекрасный сон, видение, пригрезившееся во мраке африканской ночи? Семёнов истово верит, что это сбудется, надо лишь разобраться с находками, что везём мы на стылые берега Невы. Но что, если окажется, что всё это – лишь недостижимая утопия, достойная мечтателей и фантазёров вроде Жюля Верна или Джонатана Свифта? Как жить дальше тому, кого утопия на мгновение поманила из своего звездного далека? Как вернуться к привычным будням – с вечно недовольным начальством, ежемесячным жалованием, городовым на перекрёстке и гиппопотамами посреди гнилой реки Уэлле? Какая неизбывная тоска настанет тогда, братец Картошкин…

Наверное, прочтя эти строки, ты обвинишь меня в чрезмерном романтизме, друг мой. Что ж, не стану спорить – но как не стать неисправимым романтиком и мечтателем, когда творятся такие удивительные вещи? Время нас рассудит; если господин Семёнов прав хотя бы наполовину, то через несколько лет мы с тобой не узнаем нашего маленького мира.

Писано 5-го января сего, 1887-го года, на плоту посреди речки Уэлле, в Экваториальной Африке.

* * *

– До середины этого века Конго было как бы сердцем независимой Африки – рассказывал Олег Иванович. Казаки, кондуктор Кондрат Филимоныч, ординарец начальника Антип – все собрались у костра и, затаив дыхание слушали. Даже Кабанга, проводник-суахеле, забравшийся вместе с экспедицией далеко от родных краёв – завороженно слушал «Белого Мгангу». По русски Кабанга понимал всего два-три слова, но всё равно сидел, не шевелясь и впитывал каждый звук. В тёмных, навыкате, глазах суахеле отплясывали языки пламени; они же играли на отростках лезвия трумбаша, метательного ножа, с которым Кабанга не расстаётся ни на мгновение.

Садыков устроился в стороне от костерка, с винчестером на коленях. Он нарочно отпустил Проньку с караула, чтобы малый набрался ума, слушая лекции начальника, ставшие с некоторых пор ежевечерними.

– Европейцы в джунгли лезть не торопились – сами видите, почему. И дело не только в жестоком сопротивлении, что оказывают белым – как, впрочем, и арабам – уже знакомые нам азанде. В бассейне Конго много племен: банту, базунды, убанги, дикие людоеды бакуто, бассонго и бакуба; имеется даже раса карликов-пигмеев. Самая большая помеха – малярийные болота и сонная болезнь. Хорошо, есть хинин или иезуитская кора, как раньше называли это средство. Только он и позволяет европейцам продвигаться вглубь экваториальной Африки и устраивать тут свои фактории.

– А что им надо? – задалл вопрос Кондрат Филимоныч. – Глушь ведь! Али какую руду в этой земле копают?

– Дярёвня! – усмехнулся урядник. – А зуб слоновий? Из его в Европах бильярдные шары делают, да набалдашники к тростям – каких, небось, деньжищ стоит! А нямнямы готовы отдать цельный бивень за горсть пороха, а то и за яркий лоскут!

– Верно – кивнул Семёнов. – С торговли слоновьей костью всё и началось. А когда в Конго стали выращивать привезённое из Южной Америки каучуковое дерево – из его сока делают гуттаперчу, то есть резину – возник куда более серьёзный интерес. Из-за Конго начались споры между европейскими державами, пока в 1876-м году, бельгийский король Леопольд Второй не основал Международную ассоциацию для исследования и цивилизации Центральной Африки – и назначил себя её председателем.

– Циви… чой-та? – удивился малограмотный Пронька.

– Цихфилизация – это по нашему обустройство жизни и порядок. – пояснил образованный урядник – Чтоб города были или сёла, чтобы люди не корешки и червяков жрали, а выращивали хлебушко. Нам господин поручик ишо на яхте растолковал. А ты, неуч, меньше бы на чаек тогда пялился да за Бертой подгладывал, как та в срамном виде греется на солнышке!

Сконфуженный Пронька умолк, и Олег Иванович, улыбнувшись такому объяснению, продолжил: