Читаем Дорога полностью

Характер леса вокруг изменился: среди сосен все чаще стали попадаться вечнозеленые южные дубы. Магнолии. Мертвые, конечно. Он подобрал один мясистый лист, раскрошил в пальцах и высыпал порошок на землю.

Раннее утро следующего дня. Только вышли, как мальчик дернул его за рукав, и они остановились. Из лесу впереди поднимался тонкой струйкой дымок костра. Стояли, глядя на дым.

— Что делать, пап?

— Неплохо бы проверить, что там такое.

— Давай не будем останавливаться.

— А вдруг они тоже идут в ту сторону?

— И что?

— Тогда получится, что они следуют за нами по пятам. Хотелось бы знать, кто они.

— А вдруг их там целая армия?

— Что ты, костер совсем маленький.

— А просто подождать нельзя?

— Нельзя. У нас совсем не осталось еды. Надо идти вперед.

Оставили тележку в лесу, он проверил, хорошо ли поворачивается барабан с настоящим и поддельными патронами. Слушали. В неподвижном воздухе струйка дыма поднималась строго вверх. Ни звука. После недавнего дождя листья под ногами мягкие, не шуршат. Обернулся и глянул на мальчика. Грязное лицо перекошено от страха. Не подходя слишком близко, обошли костер кругом, мальчик не отпускал его руку. Присел и обнял ребенка, и они долгое время внимательно слушали. Прошептал:

— Мне кажется, они сбежали.

— Что?

— Мне кажется, они убежали. Один сидел на стрёме и нас заметил.

— А вдруг это засада?

— Может быть. Давай подождем.

Подождали. Видели дым за деревьями. От поднявшегося ветра столбик начал заваливаться, а потом ветер подул в их сторону и принес с собой запах. Запах еды, готовящейся на костре. Отец сказал:

— Давай сделаем еще один круг.

— Можно я возьму тебя за руку?

— Конечно можно.

Вместо леса — обугленные стволы. Ничего и никого. Отец сказал:

— Думаю, они нас заметили. Заметили и убежали. Увидев, что мы вооружены. Даже еду бросили.

— Да.

— Давай посмотрим.

— Страшно, пап.

— Тут никого нет. Не бойся.

Подошли к небольшой полянке, мальчик изо всех сил цеплялся за его руку. Те люди забрали все свои пожитки, за исключением чего-то черного на вертеле над углями. Он стоял и осматривался, как вдруг мальчик развернулся и уткнулся лицом ему в живот. Быстро-быстро посмотрел по сторонам, стараясь понять, что произошло. Спросил:

— Что такое? Что случилось?

Мальчик покачал головой, прошептал:

— Ой, папа.

Обернулся и посмотрел повнимательнее. То, что увидел мальчик, оказалось обугленным телом новорожденного младенца, без головы, выпотрошенного, насаженного на жердь и поджаривающегося над костром. Отец наклонился, и взял сына на руки, и понес его к дороге, крепко прижимая к себе. Прошептал:

— Прости ради бога. Прости меня.

Не знал, заговорит мальчик когда-нибудь или нет. Ночевать остановились у реки, и он сидел у огня, прислушиваясь к шуму несущейся в темноте воды. Опасное место, грохот потока заглушает другие звуки, но он решил, что мальчика приободрит близость воды. Доели все, что у них к тому времени осталось, и он сел изучать карту. Обрывком веревки мерил расстояние. До побережья еще идти и идти. Не мог представить, что́ их там ждет. Сложил стопочкой куски карты, и убрал их в целлофановый пакет, и сидел, уставившись на угли.

На следующий день пересекли реку по узкому железному мосту и попали в старый фабричный городок. Прочесывали деревянные дома — ничего. На веранде восседает в кресле высохший труп. Одет в комбинезон. Сидит там с незапамятных времен. Похож на чучело из рекламы, извещающее о предстоящих праздниках. Пошли вдоль длинной и темной стены фабрики, окна заложены кирпичом. Впереди по дороге ветер гонит тучи мельчайшей черной сажи.

На дороге иногда попадаются неожиданные вещи: электроприборы, мебель, инструменты. Пилигримы давно от них отказались и бросили на пути к своей общей смерти. Еще год назад мальчик бы поднял какую-нибудь чепуху и нес некоторое время, а сейчас его это не интересовало. Присели отдохнуть и выпить воды. Все, чистая вода закончилась. Пустую пластмассовую бутылку оставили на дороге. Мальчик сказал:

— Будь ребеночек жив, могли бы забрать его с собой.

— Да, могли бы.

— Откуда он взялся?

Отец промолчал.

— А еще где-нибудь есть дети?

— Не знаю. Возможно.

— Мне стыдно за то, что я сказал про тех людей.

— Каких людей?

— Ну, тех, которые сгорели. На дороге. Застряли и сгорели.

— Я не помню, чтобы ты что-то плохое про них говорил.

— Я плохого не говорил. Можем уже идти?

— Хорошо. Может, прокатишься в тележке?

— Нет, не хочется.

— Ну, давай, недолго.

— Не хочу. Не надо.

На ровной плоской равнине вода замедляет бег. Серые затопленные низины вдоль дороги. Никакого движения. Свинцовые извивы мелких речушек посреди мертвых полей. Текут в сторону океана. Отец с сыном продолжали идти. Дорога шла под уклон, и впереди виднелись заросли камыша.

— Думаю, там будет мост. Скорее всего, через ручей.

— Воду из него можно пить?

— У нас выбора нет.

— Не заболеем?

— Вряд ли. Может, и воды-то в нем никакой нет.

— Можно я первым пойду?

— Да, конечно.

Мальчик припустил по дороге. Давненько он не видел, чтобы сын бегал. Локти оттопырены, кеды великоваты, гулко хлопают по земле при беге. Отец остановился и наблюдал за мальчиком, кусая губы.