Читаем Донор полностью

Асбруй был идеальным местом для изгоев. Прекрасный мир, который был способен спрятать как эмпата, скрывающегося от военного суда, так и маниоха, решившего стать человеком. Колонию много раз собирались закрыть из-за выработанной почвы, отравленной химическими заводами, частых землетрясений и пространственных провалов, мешающих регулярной транспортной связи с центром. Со временем фактории перенесли в соседний Хартум, куда перебралась и большая часть населения. Если бы не алмазный рудник на севере, Асбруй давно превратился бы в научно-исследовательский полигон для военных испытаний. Но покуда поток драгоценных камней не иссяк, жизнь в колонии теплилась.

В отличие от севера южные районы Асбруя давно превратились в пустошь. Скелеты домов, некогда бывших гордыми высотками, остатки ферм и другие руины привлекали разве что ученых. Здесь не росло ничего кроме полыни, но маниоху, вынужденному питаться растительностью, ее хватало. Ученые-экологи, изучающие южные почвы Асбруя, были здесь частыми гостями, поэтому приезд Юджин и Энки не вызвал интереса.

Их дом был иллюзией, построенный на отчаянии и выпестованный надеждой. Они поселились в самой крайней высотке, чудом сохранившейся после землетрясений. На все тридцать этажей Энки натаскал землю, которую они вместе засеяли сорняками. Маниоху было все равно, чем питаться, не любил он разве что чертополох. Эта колючка росла только в одном месте – на крыше, где обосновалась Юджин. На случай землетрясения у нее имелся летательный пояс, сконструированный Энки, но она доверяла прогнозам Скайфера, которые обещали колонии спокойные четыре года без трясок.

Впрочем, Юджин сомневалась, что они проживут в Асбруе больше двух лет. Проклятый маниох оказался чертовски прожорлив, уничтожая бурьян с огромной скоростью. Правда, и полынь на зараженной почве росла не менее бешеными темпами. Когда Энки пришла мысль высевать неприхотливый бурьян в пустых высотках, Юджин без колебаний ее одобрила. После нескольких месяцев скитания с маниохом по колониям, ей хотелось оседлой жизни. И хотя маниох периодически брюзжал, что ему надоело быть вегетарианцам, она знала – Энки лукавил. Что касалось потребностей его человеческого тела, то ему хватало грызунов, змей и птиц, на которых они охотились вместе с крысоволком. Зверь все еще делал стойку на маниоха, но после долгих внушений Юджин научился терпеть его присутствие.

В отличие от человека-мага Юджин не приходилось выращивать бурьян на пустых этажах брошенных домов, но ее рацион питания тоже изменился. Вечный донор поставил жесткие условия, ограничив внушаемые чувства исключительно приятными эмоциями. Сначала ей приходилось несладко, но однообразие оказалось не таким уж утомительным. «Сердце», спрятанное в Энки, обеспечивало ее такой глубокой эмоциональной палитрой, что Юджин «пьянела» после первых секунд внушения. Впрочем, сейчас она уже сомневалась, что дело было именно в «Сердце».

Услышав его шаги, Юджин улыбнулась и отодвинулась в сторону, уступая место у большого круглого окна без стекол, где они порой вместе любовались закатами. Может, Асбруй и был отравлен, но таких зрелищ она не видела нигде. Быстро темнеющее лиловое небо с желто-розовыми облаками, устилающими горизонт мягким одеялом, было похоже на картину художника-фантаста – только здесь все было настоящим.

От Энки привычно пахло землей и полынью. В последнее время эти запахи казались ей приятнее ароматов цветов и фруктов. День выдался жарким, и на его висках и лбу виднелись следы грязи. Представив, как он вытирает пот со лба испачканной в земле рукой, Юджин сглотнула. Несмотря на то что они договорились устраивать не чаще двух внушений в день, и свою норму на сегодня она уже выполнила, ей нестерпимо захотелось окунуть его в мир своих желаний.

Энки как-то странно посмотрел на нее и облокотился о потрескавшийся подоконник, положив ладонь почти рядом с ее рукой. Юджин подавила легкое чувство досады. Реакция была знакома. Доноры предпочитали не касаться своих «союзников». И хотя Энки был необычным донором, а она – давно не тем эмпатом, который соблюдал Кодекс, прежние стереотипы еще довлели над ними.

– Как твоя картина? – спросил он, переступая с ноги на ногу.

– Почти закончила, – ответила Юджин и придвинулась ближе. Он не отодвинулся как обычно, и это было чертовски приятно.

Лишившись привычной цели, которую давала им война, маниох и эмпат искали себя везде, где только можно. В брошенных домах Асбруя нашлось много интересных вещей, на которых Юджин раньше не обращала внимания. Она познавала мир людей с новой, необычной для себя стороны. Решив начать с творчества, Юджин погрузилась в него с головой, внезапно обнаружив, что процесс созидания завлекает с не меньшей, а то и большей силой, чем разрушения.