Читаем Домострой полностью

Во-вторых, для хотя бы нормального жюльена тебе придется наградить себя кокотницами. Тоже словечко, согласись?


В-третьих, тебе нужно очень сильно любить духовку. И при этом понимать, что хочешь ты печь для всяких запеканий.


У меня уже несколько лет зреет мечта: я ну очень сильно хочу летнюю кухню, такую под навесной крышей, напротив веранды, но обязательно должны быть множество кирпичных построек под печь, гриль, плиту, чугунок… И обязательно с дымоходами, и она должна быть обязательно напротив веранды. Я даже знаю место, слева от калины, за окружность которой сын Тема отвечает.


Представляешь, как я буду все летнее готовить? И вся толпа будет рядом за огромным столом на веранде.


Все эти гамбургеры, шашлыки, овощи и жареные колбаски…


Я уже все это давно знаю и вижу, надо только нарисовать и всех весной к этому привлечь.


Вообще мои прожекты велики, конечно. И они сродни прокрастинации, потому что несмотря на простоту реализации, они так и живут внутри моей головы.


Я так и не построила самолет, который собиралась строить в десять лет, увы.


Я патологически вру самой себе и обещаю самой себе золотые горы так красочно, что будь я мужчиной, я бы уже давно на себе женилась и уже бы разочаровалась.


Оцени, что в этот самый момент времени происходит некое разоблачение.


Но я не очень люблю саморазоблачения, так что поверь тупо, все я сделаю, рано или поздно, и ты можешь снова просто звать меня всевышний.


Давай теперь разоблачим это блюдо с загадочным названием жюльен.


Что касается красивого названия – это всего лишь способ нарезки. То есть кусочки должны быть меньше сантиметра в любом измерении. То есть оливье ты так же правильно можешь звать жюльеном. Разгадка в том, что однажды господь разделил человечество на разные нации, дабы они исполняли свои функции, и французам он отдал в функционал всякие изыски и извращения, но с обременением – начать с языка. Я однажды издавала книжку по имени «повседневный французский» (будешь дома, возьми почитать), так вот я знаю, о чем говорю.


Теперь к утвари. Кокотнице в нашем историческом языке есть более верное имя – зараза. Это крошечная пузатая емкость с длинной ручкой, на которую всегда материшься, потому что мыть противно и ставить некуда, а она, сучка, еще и порционная. То есть, когда готовишь жюльен, их обслуживать минимум пять.


Если ты собираешься делать жюльен один раз в жизни, то делай это лучше здесь, в кольце Сатурна, в моих прелестных керамических кокотницах, которым мы уже нашли удобное место, где даже я их не сразу нахожу.


Если ты примешь сейчас решение сделать жюльен больше одного раза, то я тебя благословляю. Можешь, например, написать письмо Деду Морозу, чтобы он тебя этой заразой обеспечил в нужном количестве.


Теперь о сложности приготовления: покроши в миску сырую курицу, мелко-мелко луковицу, и шампиньоны. Посоли, поперчи, заправь щедрой столовой ложкой сметаны. Попробуй. Должно быть уже вкусно.


Отдельное правило для шампиньонов. Их нельзя мыть, вообще никогда. Как только польешь их водой, они тут же начнут испускать из себя ненужные соки в температуре. А оно тебе надо? У тебя извергающих воду людей вокруг за один день – как плантация шампиньонов.


Так что чисти их как картошку в мундире. Тем более, что они отлично поддаются.


Вместо шампиньонов можно взять любые грибы, которые тебе нравятся.


Я, кстати, пару лет пыталась шарить в грибах и поняла несколько странных вещей:


Ничего про них не узнаешь до конца. Они развивались вместе с млекопитающими, но потом передумали и пошли в сторону растений, сохранив при этом признаки зачаточных людей. Самой большой мицелии две с половиной тысячи лет, то есть немного до Христа. И она занимает восемьсот с лишним гектаров – не каждая страна с ней сравнится. И вообще, это опенок, трындец!


Я точно знаю из поверий и по собственному опыту, что если ты нашел гриб и по дурости решил сорвать его завтра, типа когда подрастет, то ты найдешь сморщенную фигню во вчерашнем состоянии на следующий день. И это еще тебе повезет, потому что можешь найти сожранный червями вчерашний гриб или вообще валяющийся на земле, будто ногой сбитый.


Попробуй, увидишь.

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 знаменитых загадок истории
100 знаменитых загадок истории

Многовековая история человечества хранит множество загадок. Эта книга поможет читателю приоткрыть завесу над тайнами исторических событий и явлений различных эпох – от древнейших до наших дней, расскажет о судьбах многих легендарных личностей прошлого: царицы Савской и короля Макбета, Жанны д'Арк и Александра I, Екатерины Медичи и Наполеона, Ивана Грозного и Шекспира.Здесь вы найдете новые интересные версии о гибели Атлантиды и Всемирном потопе, призрачном золоте Эльдорадо и тайне Туринской плащаницы, двойниках Анастасии и Сталина, злой силе Распутина и Катынской трагедии, сыновьях Гитлера и обстоятельствах гибели «Курска», подлинных событиях 11 сентября 2001 года и о многом другом.Перевернув последнюю страницу книги, вы еще раз убедитесь в правоте слов английского историка и политика XIX века Томаса Маклея: «Кто хорошо осведомлен о прошлом, никогда не станет отчаиваться по поводу настоящего».

Ольга Александровна Кузьменко , Мария Александровна Панкова , Инга Юрьевна Романенко , Илья Яковлевич Вагман

Публицистика / Энциклопедии / Фантастика / Альтернативная история / Словари и Энциклопедии
Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945
Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945

Американский историк, политолог, специалист по России и Восточной Европе профессор Даллин реконструирует историю немецкой оккупации советских территорий во время Второй мировой войны. Свое исследование он начинает с изучения исторических условий немецкого вторжения в СССР в 1941 году, мотивации нацистского руководства в первые месяцы войны и организации оккупационного правительства. Затем автор анализирует долгосрочные цели Германии на оккупированных территориях – включая национальный вопрос – и их реализацию на Украине, в Белоруссии, Прибалтике, на Кавказе, в Крыму и собственно в России. Особое внимание в исследовании уделяется немецкому подходу к организации сельского хозяйства и промышленности, отношению к военнопленным, принудительно мобилизованным работникам и коллаборационистам, а также вопросам культуры, образованию и религии. Заключительная часть посвящена германской политике, пропаганде и использованию перебежчиков и заканчивается очерком экспериментов «политической войны» в 1944–1945 гг. Повествование сопровождается подробными картами и схемами.

Александр Даллин

Военное дело / Публицистика / Документальное