Читаем Домашний уют (СИ) полностью

Есть у меня один хороший друг – Саша Киреев. Мы с ним еще с мединститута знакомы, в одной группе учились. Да и не только учились! Вместе любили пошутить, выпить, а потом пофилософствовать под утро, сидя на крыше общаги или в его комнате, если чердак общаги был закрыт. Жизнь нас развела по разным больницам, по разным направлениям. Я стал гинекологом, пиздоглядом, как цинично любил шутить надо мной Сашка, а он – уролог. Потом он стал хирургом по своему направлению, а сейчас занялся и трансплантацией почек. Давно я хотел с ним поговорить об этом. Каждому врачу это интересно. И вот в четверг я все же созрел.

Каждый день возвращаться домой и видеть, как квартира становится все более и более комфортабельной и ухоженной, на столе сытный и вкусный ужин, свора довольная и тихая, а главное, недействующая на нервы и неходящая попятам, все это так настораживает. Как тот еще лентяй, я с радостью принимаю увеличение своего комфорта, но понимание того, что этот комфорт создает человек потенциально опасный для моей ориентации, меня напрягает. Вот и не могу я жить с таким дисбалансом мозгов и тела.

Мне нужен советчик. А кто может быть лучшим советчиком, как не Киреев?

И вот собрались мы у него на квартире. Кстати, она у него хоть и холостяцкая, но весьма ухоженная. Ну разве если не смотреть на антресоли или нечаянно не открывать кладовку – там полный кабздец.

Так вот. Как положено инициатору, к Сашке я пришел с напитками: 6 литров пива, 2 литра коньяка и минералка. Он посмотрел на выставленную шеренгу, улыбнулся, прихватил паки пива и понес в холодильник. Из него же достал уже готовое, холодное пиво. Засели мы на кухне. Так как возраст уже не студенческий, а мы вполне способны содержать себя, то к пиву у нас была закуска: курица гриль из соседнего супермаркета, кетчуп и тарань.

Я улыбнулся. С Саньком всегда чувствую себя свободно.

-Что сидим, что втыкаем?!— со смехом проговорил Сашка, разливая пиво по высоким кружкам.

-Вздрогнем?— весело парировал я.

-Какой там вздрогнем? Дрожать перед стоматологом будешь.

Да, факультет стоматологии мы несильно любили. Да и вообще. Кто их любит-то. Они то и женятся между собой обычно, так сказать, выводят новое поколение людей-стоматологов. Хотя куролесить мы любили со студентками стомата. Почему-то процент реальных блондинок там был самый высокий. Это уже неважно. Я этих блондинок потом столько перевидал…

-Ну, как твои дела, манагер?— без особой подготовки перешел к делу хирург.

-Дела идут, контора пишет,— засмеялся.— Да нормально все. Только не мое это. Веришь, не мое. Я как с женщиной говорю, совсем не на то внимание обращаю. Порой аж подмывает спросить о самочувствии или еще что-то, за что мне могут приписать сексуальные домогательства. А с мужиками так вообще абзац. Я просто с ними, как с клиентами говорить не могу.

-А как можешь?

-Никак. О футболе, о политике, о бабах. Полный комплект. Причем при мужиках лучше не говорить кто по специальности. Вечно как выпьем на работе, так и начинают пристебываться: расскажи, да расскажи. А что рассказывать.

-Да… что рассказывать! Там видеть надо,— Саня заржал как конь.— Как Жанна?

-Никак. Расстались.

-Да ты что! Она же единственная, у кого хватало на тебя терпения, — скромно так, почти с тоской, потом продолжил.— Куришь?

-Давай.

-А, нэту. Бросил. Кашель замучил. А сам понимаешь, что такое кашель на операции. Или когда комок в горле, а ты помытый в маске, руки в кровище, в лучшем случае. Короче. Бросил. Хотя потом с этим отходняком вообще пришлось отпуск брать. Так что подумываю об электронной сигарете, просто так не могу без нее, особенно вот сейчас. Так бы с удовольствием и затянулся. Кстати, у меня профиты есть, будешь?

-Это сено которые? Черные и вонючие? Пасс. Я не настолько низко пал или не так много выпил.

-Тогда может по коньячку?

И мы приступили к основному блюду. Некоторое время говорили о женщинах, потом о власти, потом добрались и до знакомых. Весьма неожиданно, кстати.

-Кстати, Макс, ты Самохвалова помнишь?

-А то! Конечно. Тот еще мужик.

-Мужик-то он мужик, только нашел он себе мужика. Я их на днях видел. Приехал ко мне по делу. У сестры его мужика проблемы с почкой были. Туда-сюда. Разговорились, вижу, что юлит, а потом проговорился. Короче, посидели, потрындели. Потом я у него спрашиваю: «Вот ты жалеешь?», а он мне: «Нет». Я призадумался, впервые в жизни, наверное, призадумался. А он продолжает: «Знаешь, стремно было, когда до меня дошло, что люблю я его, а потом понял, что любят ни мужика, ни бабу, а человека. Так легче стало. Не жалею я, Сашка, не жалею»

Макс перекинул как за себя рюмку коньяка, зажал рот кулаком.

-Эх, а вот сигаретки сейчас не хватает, — встал, пошарил по ящикам, достал коричневую пачку Profit.— Окошко открой. Будешь?

Я понял, что переступил рубеж Profit. Закурил. Какая же это дрянь! Коньяк пошел ровно, в запивку.

-А ты бы смог?— реально для меня это вопрос животрепещущий. Мое существо ждало сейчас дома и, как я понимал, глядя на часы, то с качалкой или другим предметом кухонной утвари силового воздействия.