Читаем Домашний быт русских цариц в XVI и XVII столетиях полностью

Родовой быт, как жизненное историческое начало, для многих является предметом ошибочной, даже нелепой, и к тому еще нелепой теории; а потому, не редко предметом голословных отрицаний и даже остроумных шуток. Нам кажется что отрицатели и порицатели родового быта ведут спор собственно о словах. Они упрекают противников в неопределенности будто бы понятий, заключающихся в словах родовой, патриархальный и стараются определить эти слова, как говорится, научно, т. е. исключительно книжным путем, более в духе грамматическом, чем историческом, более грамматическим именно смыслом отрывочных текстов, а не смыслом самой жизни, разлитой в общем составе древних памятников. Оттого они усердно ищут в родовом быте учреждения, с одной стороны — политического, каково напр. государственное устройство, с другой — юридического, в законах и правах, и конечно ничего учрежденного в этом смысле не находят, вовсе забывая, что родовой быт не есть факт, а есть начало, стихия жизни, которая, как стихия, входит вовсе факты, проницает их, дает им свою окраску, формирует их, но сама ни где в особое учреждение не воплощается. Самое прилагательное: родовой — обозначает только стихийное качество быта и вовсе не указывает какую либо учрежденную, т. е. законченную его форму. Точно также и существительное, род, вовсе не обозначает какого либо учреждения, т. е. искусственной какой либо формы, выработанной развитием общества. Это, напротив, непосредственная, естественная форма человеческой жизни, произведенная стихийною силою рождения. Если же эта форма становится нормою, стихиею не только для домашних, но и для общественных отношений народа, то, замечая повсюду ее присутствие, исследователь с полною основательностью может и весь народный быт обозначить именем этой стихи, именем начала, которое движет всем этим бытом.

Однако ж отрицатели этого начала утверждают, что «слово род значит собственно: семья и что поэтому у славян родового быта не было, а была семья и община, что Русская земля есть изначала наименее патриархальная, наиболее семейная и наиболее общественная (именно общинная) земля» [3]. По смыслу некоторых летописных и других свидетельств слово род действительно обозначает также и семью и даже семью в тесном смысле, на чем особенно, настаивают защитники семейной и общинной теории. Но иначе не могло и быть, потому что семья служит составною частью или же зерном рода; понятие о роде неизбежно заключает в себе и понятие о семье. Семья служит с одной стороны, под видом старшей семьи, его корнем, его основою, а с другой, выражает, под видом младших семей, его размножение, его разветвление; семья, одним словом, относится к роду, как частное понятие к общему. Не мудрено, что в текстах эти понятия очень часто переходят одно в другое, мешаются, и доставляют легкую возможность подыскать свидетельства, указывающие на тожество семьи и рода. Но что же из этого выходит? Что именно хотим мы определить называя народный быт семейным? Не слишком ли широко, пространно, не слишком ли обще такое определение? Люди всегда жили, теперь живут и всегда будут жить семейно. Это неизменное условие человеческого быта, которое в отношении характеристики быта у известного народа, на известной степени его развития, ничего доказывать не может. Словом «семейный» обозначается именно тот тесный, или, вернее, частный смысл жизни, который навсегда останется в быту человечества, какие бы формы и порядки ни принимало его развитие; останется, как естественный, физиологический закон жизни. Нам кажется, что, говоря; фразу: «русская земля была наиболее семейная», мы в историческом смысле ровно ничего не обозначаем. Другое дело, если мы, не взирая на обыкновенный жизненный смысл этого слова, создадим собственное понятие о семье, придадим ей свойства и качества, каких она никогда не имела, именно свойства и качества кроткой и мирной славянской домашней общины и назовем эту общину славянскою семьею, в отличие от обыкновенной семьи, от семьи вообще, тогда, конечно, мы откроем действительно характеристические черты в нашем древнем народном быту и по необходимости назовем его семейным. Оно отчасти так и случилось с защитниками семейно-общинного быта славян.