Читаем Дом Волков полностью

– Я так понимаю, ты Ситали.

– Твои родители, должно быть, очень гордятся твоей сообразительностью, – отрезала я.

Он рассмеялся и снова откинулся на спинку стула.

– Мне уже сказали, что ты была немного вспыльчива прошлой ночью.

– Вспыльчива? – Я остановилась, скрестила руки на груди и прислонилась к перилам, похожим на ствол дерева.

– Ну знаешь, взбудораженной, раздражительной, капризной… вспыльчивой.

Я одарила его фальшивой улыбкой.

– Кто тебе это сказал?

Незнакомец неловко сглотнул, когда я неторопливо подошла к нему.

– Э-э… парни, Ред и Холт. К тому же я и сам кое-что видел.

– Ты был здесь? – спросила я, находясь в замешательстве.

– Да. Ты меня не помнишь? – Он ухмыльнулся, как будто не верил, что его можно забыть. Незнакомец был мускулистым и достаточно красивым. Очевидно, подобные качества были отличительной чертой всех волков. К тому же этот, видимо, не привык, чтобы женщины забывали его.

Я прижала палец к губам и посмотрела в потолок.

– Ничего не припоминаю.

Послышался шелест ткани.

Берон стоял в дверях, скрестив руки на груди, отчего ткань его рубашки туго натянулась. На нем были удобные брюки. С влажными волосами, свежевыбритый и босой, он сказал:

– Вижу, ты встретила Чейза, Ситали.

Чейз встал и посмотрел на Берона. Брат Люмина в свою очередь окинул меня холодным взглядом.

– Чувствуешь себя лучше?

Я прищурилась.

– Лучше, чем что?

От самодовольной улыбки на щеке Берона появилась ямочка. Вместо ответа он заметил:

– Завтрак в столовой.

Я почувствовала запах свежего хлеба, услышала, как шипит жарившееся мясо, кипят варившиеся яйца. У меня потекли слюнки. Я забыла о Чейзе и протиснулась мимо Берона. Как же я была голодна.

– Ситали? – окликнул меня брат Люмина, но я не остановилась, следуя за запахами в огромную комнату со столом, вырезанным из массивного дерева. Он блестел в солнечном свете, льющемся из окна. Какая-то таинственная смола защищала дерево и закрепляла оранжево-красные полосы среди более темных колец. Края не были отпилены, оставаясь такими, какими их сделал Скульптор. На столе стояло несколько маленьких тарелочек с едой.

Берон догнал меня.

– Поешь, прежде чем увидеться с Рейаном, – предупредил он.

Гнев пробежал по моему телу. Как он смеет намекать, что я причиню вред собственному сыну!

– Все дело в голоде. Сначала тебе нужно насытиться, – мягко объяснил он. – Я знаю, что ты не причинишь ему вреда, но тебе нужно поесть. Еда успокоит тебя.

– Я совсем не взволнованна, – прошипела я.

Ред кашлянул, чтобы скрыть смех, и даже обычно равнодушный Холт, сидевший рядом с ним, улыбнулся.

Падрен встал и отодвинул для меня стул.

– Садись с нами, Ситали.

Я пересекла комнату. Падрен подтолкнул мой стул ближе к столу, когда я присела. Берон взял пустую тарелку и начал накладывать в нее хлеб, но я выхватила фарфоровое блюдо у него из рук. О, нет… Я не Нур. Я знала, что значит наполнение чужой тарелки в Люмине.

– Ты не будешь кормить меня, Берон. И лучше, если моя комната окажется подальше от твоей.

Он поднял руки в знак капитуляции и медленно попятился. Приводящая в бешенство ямочка на его щеке стала глубже. Следом за ним в комнату вошел Чейз. Когда я наполняла свою тарелку, он одними губами произнес: «Раздраженная».

Я выдержала его пристальный взгляд, прокалывая сосиску вилкой. Он съежился, когда металлические зубья заскрежетали по блюду. В качестве предупреждения я подняла вилку, и темно-голубые глаза Чейза расширились. Берон громко рассмеялся, а я, переложив сосиску на свою тарелку, грубо разрезала ее на части.

Чейз смеялся недолго и больше не произнес ни слова.

– Где Малия и Рейан? – спросила я.

Падрен улыбнулся.

– Она отвела его на заднее крыльцо. Берон смастерил кормушки для белок и птиц, после чего развесил их в разных частях дома. Рейан просто в восторге от дикой природы.

– А еще он в безопасности, подальше от меня, его собственной матери, – горячо добавила я.

Падрен наклонился, и, несмотря на морщины и темные круги под глазами, я увидела в нем Мерика. Знакомый укол вины пронзил мою грудь.

– Ешь, Ситали. Доверься Берону, – посоветовал он.

Я смягчилась и начала жевать кусочек сосиски. Посмотрев на Волка, я прищурилась. Меня раздражало, каким надежным, добрым и совершенным он был, когда я чувствовала себя слишком никчемной. Мое сердце было коварным, меня никогда не называли хорошей или даже порядочной.

Падрен указал на булочки.

– Они очень вкусные. Идеально сочетаются с маслом и корицей.

Нур любила варенье. Будь моя сестра здесь, она бы намазала изрядное количество на каждый кусочек хлеба. На столе стояли пять разных сортов – к счастью, ни один из них не был сделан из ягод ночного терновника… Я взяла булочку и намазала сверху масло, которое порекомендовал Падрен. После чего откусила кусочек, подпитанный гневом. Масло растаяло у меня во рту, восхитительные оттенки вкуса взорвались на моем языке. Падрен был прав. Чем больше я ела, тем больше понимала, что стоило послушаться Берона.

Когда голод утих, мои мышцы расслабились, а настроение улучшилось.