— Ничего плохого Геннадий не сделает, — сказал Эдуард Дмитриевич. — Он шутит. Он сейчас пойдет к машине, к машине господина Кошко, — Эдуард пристально смотрел на Геннадия, — и поглядит, нет ли в ней следов крови или насилия.

«Господи, как он быстро догадался, — подумала Лидочка. — Мне понадобилось часа два».

Геннадий выбежал в палисадник, остальные стояли в прихожей. Было душно, тесно, но все терпели. Бандиты ведут себя так, словно для них исчезновение Аллы такая же неожиданность, как для меня, рассуждала Лидочка. Или они такие актеры? Нет, они нервничают. Если бы не Эдуард, Геннадий мог бы по злобе всех нас перестрелять — и на аэродром. Через три часа они уже в Москве, как их найдешь? К тому же я сама уверила их, что Иришки нет и никто нас не спасет…

Вернулся Геннадий.

— Ее увозили в машине, — сказал он от двери. — Там кровь на заднем сиденье.

«Значит, я была права…»

— И вот… — Геннадий протянул Эдуарду белый платок, небольшой, женский, обшитый по краю полоской розового кружева. Платок был измазан кровью.

— Ох, батюшки! — всплеснула руками Валентина.

— Знаешь чей? — спросил Геннадий. — Говори!

— А откуда ж мне знать. — Валентина хотела развести руками, но руки наткнулись на вешалку и стену прихожей.

Голос ее звучал лживо, но, видно, бандитам некогда было вслушиваться.

— Это ты? — спросил Геннадий у Лидочки.

— Нет, — ответила Лидочка.

— Значит, вы! — Геннадий повернулся к Валентине.

— Бог с тобой, хлопчик! — Валентина отмахивалась от него, как от осы.

— Поехали, — сказал Эдуард. — По дороге все обсудим. Мы с тобой уже знаем, кто это сделал. Не приставай к людям — пустая трата времени.

— Алла мне говорила, — упрямо сказал Геннадий, глядя на Лидочку в упор, — что Ирина грозилась ее убить. Это правда?

— Пошли, — потянул его за собой Эдуард.

— Сейчас, только спрошу… Может, мы ее найдем…

— Мы ее не найдем и искать не будем.

— А если она лишнего наговорила?

— А что она знает… лишнего? — Эдуард Дмитриевич впервые улыбнулся. — У тебя ключи от верхних комнат есть?

— Здесь, — похлопал себя по карману Геннадий.

— Тогда пошли наверх.

Геннадий, видно, понял, что от него требуется. Он приказал Лидочке и Кошкам идти наверх. Те не понимали, чего от них хотят.

Эдуард поднялся следом и заглянул сначала в комнату Иришки, а потом в соседнюю, Лидочкину. Обе светелки выходили в сад. Для своих целей Эдуард Дмитриевич выбрал комнату Лидочки.

— Заходите, — сказал он.

— Что вам нужно? — спросила Лидочка.

— Я хочу обойтись без насилия, — ответил Эдуард. — Зачем мучить людей? Вам придется посидеть здесь некоторое время и подождать, пока мы не отъедем на безопасное расстояние.

— Вы нас запереть хотите? — спросил Василий. — А нельзя, у меня эта самая, кластофобия. Не могу взаперти сидеть. Вы Валентину спросите.

— Ох, помолчи, Василек, — взмолилась Валентина. — Ох, молчи!

— Разумно, — одобрил ее слова Эдуард. — У нас выбора нет, у вас есть. Или вы сидите смирно и ждете, или мы вас вынуждены будем связать и заклеить ваши губки скотчем.

— Можем и замочить, — предложил Геннадий. — С удовольствием. Мне давно все ваши рожи надоели. И твоя рожа, Лидия Кирилловна, пуще всех.

— Спасибо, — сказала Лидочка. — Я не рассчитывала на любовь.

— Все, — сказал Эдуард. — И помните, что мы проявили к вам настоящий гуманизм.

Геннадий вышел из комнаты первым. Эдуард за ним. Они переговаривались снаружи, искали нужный ключ, попробовали три ключа, прежде чем нашли нужный.

Потом Геннадий подергал дверь. Она не шелохнулась.

— Хорошее дерево, натуральное, — сказал он.

— Попробуйте покричать, — попросил Эдуард Дмитриевич. — Мне интересно, далеко ли слышно.

Никто ему не ответил.

Лидочка посмотрела на окно. В ее комнате окно не открывалось, в нем была только фрамуга — верхняя четверть высокого узкого окна.

— Ну давай, давай, — поторопил Эдуард.

— Минутку, — сказал Геннадий. — Я загляну к ней в комнату. Чтобы не осталось лишнего.

— Но только на минутку. Я жду тебя в машине.

ГЛАВА 24

Окно выходило в сад. Сквозь просветы в деревьях было видно футбольное поле. Там, далеко, гоняли мяч негритята. Их голоса по-комариному доносились сквозь открытую фрамугу.

— Я посижу, не возражаешь, Лидок? — спросил Василий. Ноги его не держали.

— Садитесь.

Василий опустился на кровать.

— И я тоже, можно? — попросила Валентина.

Кошки были толстыми пожилыми людьми, нервы у них дошли до предела.

Валентина уселась рядом с мужем. Они одинаково сложили на коленках толстые руки. С возрастом Василий с Валентиной стали похожи друг на дружку, как брат с сестрой. А впрочем, может, они и выбирали себе спутника жизни по внешнему и внутреннему сходству.

— Они на аэродром поехали? — спросила Валентина.

— Плохо, — сказал Василий. — Улетят, только их и видели.

— Плохо, — согласилась Лидочка.

— А их надо поймать, узнать, куда они трупы положили, и в тюрьму посадить.

— Чей это был платок? — спросила Лидочка.

— Какой платок? — Удивление Валентины было наигранным. Она сразу сообразила, о чем говорит Лидочка.

— Платок, который бандиты нашли в машине.

— Может, Аллин? — спросила Валентина лживым голоском. Ну просто пропела!