Читаем Дом в Лондоне полностью

— Славик, — сказала она, — Иришка, я надеюсь, что вы меня слышите и не дадите в обиду.

Лидочка только тут сообразила, что она, не задумываясь, пошла в кабинет за Славиком, что вместе с ней пришли и Кошки. Только Алла осталась в столовой. Оттуда донесся звон разбитого стекла и матерное ругательство.

— Я нахожусь в безопасном месте, — говорила настоящая Алла. — Обо мне заботятся наши общие друзья. Они обещали, что ничего плохого не произойдет. Правда, многое зависит от вас, мои дорогие.

Алла на экране закрыла глаза. Словно вспоминала текст.

Славик сжимал и разжимал кулаки, лежавшие на коленях. «Хорошо еще, что Иришки нет, — подумала Лидочка. — Ей было бы труднее всех».

— Теперь, чтобы ускорить нашу встречу, — продолжала Алла, — вам осталось выполнить одно небольшое условие. Ты, Славик, должен сделать то, что давно уже надо было сделать — ввести меня в совместное владение твоим счетом в банке. Мне сказали, что это простая операция, ничем дурным она тебе не грозит. Зато я буду уверена, что если с тобой что-то случится, деньги останутся в нашей семье. Пожалуйста, Славик, не оставь меня в беде! Помоги мне, и мы будем счастливы.

Алла исчезла с экрана. И на нем появилась совершенно обнаженная блондинка, любующаяся своими грудями, поднимая на ладонях эти тяжелые массивные сооружения. За спиной девицы появился также обнаженный брюнет, который вступил в борьбу за обладание бюстом.

Все продолжали смотреть на экран, не понимая, какое отношение к Алле имеют эти кадры, но догадываясь, что они обязательно должны иметь к ней отношение.

Геннадий сухо засмеялся. И Лидочка поняла, что он совершенно трезв, а хмельное поведение лишь камуфляж. Он нагнулся к телевизору, щелкнул кнопкой, выключая видео, вытащил кассету.

— Дурак писал по порнухе, — объяснил он. — Пожалел бабок на новую кассету.

И почему-то Лидочка почувствовала облегчение — хоть последняя сцена оказалась недоразумением.

Слава поднялся. Он хотел уйти, но, видно, не знал, где ему спрятаться.

Слава попытался прорваться в коридор, но Геннадий крепко взял его за плечо. Он перестал изображать из себя пьяного. Геннадий был смертельно серьезен.

— Ты понял? — спросил он.

— Отпустите меня! — закричал Слава. — Немедленно отпустите! Я знаю, что вы решили меня убить! Я все ваши штучки насквозь вижу. Вы больше ничего не получите, слышите: ничего!

— Ты хорошо подумал, Славик? — сказал Геннадий, и в его устах это имя звучало оскорбительно. — Ты теряешь близкого человека. И все из-за жалких грошей.

— Та ж он вам отдал, как сговаривались, — сказала басом Валентина и закашлялась. — Разве люди так поступают?

— Мы для вас не люди, — усмехнулся Геннадий. — Мы — организация. А у организации громадные накладные расходы. Представьте себе, сколько стоило командировать меня и мою подругу сюда, в туманный Лондон?

Лидочка не могла произнести ни слова. Ее охватил страх, словно Славик уже умер, погиб, его нет, а потом наступит очередь остальных. И она совершенно бессильна остановить этот бульдозер, потому что у бульдозера нет чувств.

— Нет! — Слава пытался вырываться. Но Геннадий легко удерживал его.

— Делайте, что хотите, но вы не получите ни копейки!

— Мы получим, — сказал Геннадий. — Мы умные, мы все предусмотрели. Иди и хорошенько подумай.

— Вы перегнули палку, — сказала Лидочка. — Боюсь, вы проиграли.

— Помолчи, Лидия Кирилловна. Я питаю к тебе уважение, но не до такой же степени!

— Нет! — крикнул Слава из коридора. — Лучше сейчас меня убейте, сволочи!

— Я ухожу, — сказал Геннадий. Говорил он негромко, как человек, уверенный в том, что его услышат. — Через полчасика позвоню, а тогда вы мне скажете, когда мы завтра едем в банк.

— Куда-куда? — спросила Валентина, раз уж никто другой не спросил.

— Надо же вписать любимую жену в документы.

Уходя, Геннадий заглянул в столовую. Алла увидела его и сказала, преувеличенно артикулируя:

— Все нормально. Все под контролем, Гена.

— Пойдешь спать, запрись, — сказал Гена. — А то они тут такие нервные — как бы тебя подушкой не задушили. Как царя Павла.

Лидочка чуть было не поправила — не Павла, а Петра. Но удержалась.

Дверь за Геннадием закрылась.

Стало очень тихо. Было слышно, как тяжело сопит Алла.

— Ой беда! — сказала Валентина и потянула Василия к себе в комнату. — Ой, плохо это кончится!

Василий еле волочил ноги, словно страшно утомился. У него даже сил не осталось закрыть за собой дверь.

Это сделала Валентина. И сразу начала что-то бормотать за стенкой, тихо и настойчиво. Лидочка не слышала, о чем речь, но у нее в мозгу трепетало понимание смысла: бежать, бежать, бежать…

В тишине громко раздавался храп Аллы. Лидочка заглянула в столовую. Алла заснула, уронив голову на скрещенные руки. Рюмка опрокинулась, и скатерть намокла.

Вдруг Слава, который, оказывается, так никуда и не ушел, громко спросил:

— А где Иришка? Где Иришка? Она не приходила?

— Наверное, она у Ричардсонов, — сказала Лидочка.