— Говорить тебе не имело смысла, — продолжила Эллен. — Ты бы не стала слушать. Возможно, ты бы даже порадовалась такому ребенку. Ты бы открыла ему объятья, совсем какон. Явсегда говорила, что в тебе живет зло. Я всегда говорила, что ты должна держать это зло в узде. Но ты ослабила хватку, и темная твоя часть, это зло, теперь правит бал. Ты выпустила зло из-под контроля, и, рано или поздно, так или иначе, у тебя будет ребенок. Ты приведешь одного изнихв этот мир, что бы я тебе ни сказала, как бы я тебя ни молила. Но в этом доме ты этого не сделаешь. Здесь такого не случится. Я об этом позабочусь. Мы поедем к доктору Спенглеру, и он сделает тебе аборт. А если это грех, если это смертный грех, и кому-то придется нести за него ответственность, так знай, что грех этот полностью твой — не мой. Ты понимаешь?

Эми кивнула.

— Для тебя это значения не имеет, так? — злобно спросила мать. — Одним грехом больше, одним меньше, правильно? Потому что тебе и так уготована прямая дорога в ад, не правда ли?

— Нет. Нет, мама, не…

— Да, да. Тебе суждено стать одной из женщин дьявола, одной из его служанок. Теперь я это вижу. Вижу. Все мои усилия пошли прахом. Тебя нельзя спасти. Что для тебя еще один грех? Ничто. Для тебя — ничто. Ты тут же про него забудешь.

— Мама, не надо так со мной говорить.

— Я говорю с тобой, как ты этого заслуживаешь. Девушка, которая ведет себя, как вела себя ты… с чего ты решила, что с тобой будут говорить по-другому?

— Пожалуйста…

— Иди наверх, — приказала Эллен. — Приведи себя в порядок. Я позвоню доктору.

Не понимая, почему мать с такой готовностью пошла ей навстречу, недоумевая, откуда у нее такая уверенность в неполноценности ребенка, сомневаясь, что мать в здравом уме, Эми поднялась на второй этаж. В ванной умылась. От слез покраснели глаза.

В спальне взяла другую юбку и чистую блузку. Сняла пропитанную потом, мятую одежду. Какие-то мгновения, в трусиках и бюстгальтере, постояла перед большим, в рост человека, зеркалом, глядя на свой живот.

«Почему мама так уверена, что мой ребенок будет неполноценным? — озабоченно спрашивала себя Эми. — Как может она знать об этом наверняка? Все потому, что она видит во мне зло и считает, что я этого заслуживаю — неполноценного ребенка, чтобы весь мир увидел, что я — прислужница дьявола? Бред какой-то, извращенное мышление. Это нелепо и несправедливо. Я не такой уж плохой человек. Да, я совершила какие- то ошибки. И признаю это. Для своего возраста я сделала множество ошибок, но я не порочная, черт побери. Я не порочная.

Или порочная?»

Эми всматривалась в отражение собственных глаз.

«Или порочная?»

Дрожа всем телом, она начала одеваться.

Глава 7

В воскресенье парк развлечений переехал в Клиафилд, штат Пенсильвания, с тем чтобы в понедельник «возродиться» на новом месте. Большое американское ярмарочное шоу установило своим людям и владельцам павильонов и аттракционов, которые работали по контракту с БАЯШ, крайний срок — четыре часа пополудни. Сие означало, что к этому моменту все составные части парка развлечений, от заштатного киоска с закусками до самого сложного аттракциона, должны были полностью подготовиться к приходу посетителей.

Все три заведения Конрада Стрейкера, включая «Дом ужасов», уже к трем часам стояли на отведенных им местах, получив свидетельство о готовности. День выдался теплый и безоблачный. Теплый ожидался и вечер. «Денежная погода», — говорили карни про такие дни. Хотя самыми прибыльными для бизнеса были пятницы и субботы, в погожий теплый вечер горожане валом валили в парк развлечений и в любой будний день, даже в начале недели.

Имея в своем распоряжении час свободного времени, остающийся до открытия ярмарочного шоу для публики, Конрад использовал его, как использовал всегда в первый день на новом месте. Покинул «Дом ужасов» и направился к соседнему павильону, «Шоу уродов», принадлежащему Янси Барнету. Перед павильоном, во всю его длину, растянулся сверкающий яркими красками транспарант: «СТРАННЫЕ ЛЮДИ ЭТОГО МИРА».

К крайним срокам, устанавливаемым администрацией, Янси относился с тем же уважением, что и Конрад, поэтому в павильоне все было готово к работе, за исключением присутствия тех самых странных людей, которые не собирались покидать свои жилые трейлеры раньше положенного времени. И любой, наверное, их бы понял, узнав, что сам Янси Барнет и несколько его уродов вечером в воскресенье всегда садились играть в покер и игра заканчивалась глубоко за полночь, причем игроки не отказывали себе ни в холодном пиве, ни в виски, а сочетание этих двух напитков дает едва ли не самое сильное похмелье.