Читаем Дом ужасов полностью

— То есть ты предпочитаешь чувствовать себя беременной?

— Должен быть другой выход.

— Например?

— Не знаю.

— Поверь мне, детка, это наилучший вариант.

— Не знаю…

— А я знаю.

Эми, задумавшись, пила колу.

— Может, ты права, — выдавила она из себя через пару минут. — Может, я попробую провернуть этот трюк с самоубийством.

— И все получится. Даже не сомневайся. Вот увидишь. Когда ты им скажешь?

— Я думаю, сразу после вручения аттестатов, если не найду более удобного случая.

— Через две недели! Послушай, детка, чем раньше, тем лучше.

— Две недели ничего не изменят. Может, за это время я сумею раздобыть денег.

— Не сумеешь.

— Как знать.

— Не сумеешь, — отрезала Лиз. — И потом, тебе только семнадцать. Тебе, скорее всего, не сделают аборт без согласия родителей, даже если ты раздобудешь деньги, чтобы оплатить его. Готова спорить, тебе должно исполниться восемнадцать, прежде чем ты получишь право решающего голоса.

Эми как-то об этом не подумала. Она не считала себя несовершеннолетней. Наоборот, ей казалось, что она уже прожила сто десять лет.

— Перестань витать в облаках, детка, — продолжила Лиз. — Ты не послушалась моего совета насчет таблеток. Так хоть теперь постарайся внять голосу разума. Пожалуйста, пожалуйста, ради всего святого, послушай меня. Чем скорее, тем лучше.

Эми понимала, что Лиз права. Она откинулась на спинку сиденья, обмякла, словно марионетка с перерезанными нитями.

— Ладно. Чем скорее, тем лучше. Я скажу им сегодня вечером или завтра.

— Сегодня.

— Не думаю, что у меня хватит на это сил. Если я собираюсь имитировать самоубийство, я должна все четко спланировать. А это можно сделать только на свежую голову и собравшись с силами.

— Тогда завтра, — согласилась Лиз. — Не позже, чем завтра. И покончи с этим. Послушай, у нас впереди отличное лето. Если я поеду на запад в конце года, как я и надеюсь, это будет последнее лето, которое мы проведем вместе. Так что нужно сделать так, чтобы воспоминаний нам хватило надолго. Солнце, травка, пара-тройка новых парней. Все должно быть тип-топ. И ничего такого не будет, если ты начнешь раздуваться, как воздушный шарик.

* * *

Для Джоя Харпера это воскресенье стало отличным днем.

Утро началось с мессы и воскресной школы, как обычно скучной, но потом все быстро пошло на лад. Когда его отец заглянул в «Ройял-Сити ньюс» за воскресными газетами, Джой нашел на полке новые комиксы, а в кармане — достаточно монет, чтобы купить два лучших. Потом на ленч мать приготовила курицу и блины, его самые любимые блюда.

После ленча отец дал ему денег на кино и разрешил поехать в «Риалто». Этот кинотеатр (показывали в нем только старые фильмы) находился в шести кварталах от их дома, и ему разрешали ездить туда на велосипеде, но не дальше. В это воскресенье в «Риалто» крутили фильмы про монстров, «Тварь» и «Пришельцы из далекого космоса». Оба выше всяких похвал.

Джой любил такие вот пугающие истории. Почему — сказать не мог. Иногда, сидя в темном зале кинотеатра, он едва сдерживался, чтобы не надуть в штаны от страха, когда какая-нибудь склизкая тварь подкрадывалась к герою, но все равно любил.

После кино Джой вернулся домой, и на обед мать приготовила чизбургеры и тушеную фасоль, которые нравились ему даже больше курицы и блинов. Больше всего на свете. Он ел, пока не понял, что после следующего куска просто лопнет.

Эми вернулась из «Погребка» в восемь вечера. Джою полагалось идти спать в половине десятого, поэтому он еще бодрствовал, когда она нашла резиновую змею, повешенную в ее стенном шкафу. Выскочила в коридор, выкрикивая его имя, потом бегала за ним по комнате, пока не поймала. После того как сестра долго щекотала Джоя и заставила пообещать никогда больше так ее не пугать (оба знали, что обещание это останется невыполненным), он уговорил ее поиграть в «Монополию», с условием закончить игру ровно через шестьдесят минут. Как обычно, обыграл ее, потому что она, пусть и почти взрослый человек, слишком уж мало знала о законах финансового мира.

Эми он любил больше всех. Даже думал, что это неправильно. Больше всех полагалось любить мать и отца. Разумеется, после Бога. Бог шел на первом месте. Потом мать и отец. Но любить маму было так трудно. Она все время молилась с тобой, или молилась за тебя, или читала лекцию о том, как должно себя вести, и говорила снова и снова, как ей хочется, чтобы ты вырос добропорядочным человеком, но только говорила, никогда не прижимала к себе, не ласкала. Любить папу было куда легче, но общались они очень уж мало. Он слишком много времени отдавал юриспруденции, возможно спасая невинных людей от электрического стула, а дома любил побыть в одиночестве, занимаясь миниатюрными моделями поездов. Не нравилось ему, когда кто-то появлялся в его мастерской.

Оставалась Эми. Вот к ней он всегда мог обратиться, она всегда была рядом, и Джой не знал и другого такого милого человека, полагал, что никогда не узнает, и оставалось только радоваться, что у него такая сестра, а не злобная, похожая на краба, Вероника Калп, с которой приходилось жить в одном доме Томми Калпу, его лучшему другу.