– Но мы знаем, какие мы. Знаем, как драгоценна жизнь. Допустим, я не одобряю твои поступки, Лихнис, и твое отношение к традициям Линии, но я не посмел бы тебя и пальцем тронуть. Это же как осквернить памятник, как погубить хрупкую экологию… Чистейший вандализм, а не убийство. Почему-то я чувствую, что ты так же относишься ко мне.

– Разумеется! – зло отозвался я. – Но это потому, что я не убийца. И ты тоже, если говорил искренне. Но кто-то наших чувств не разделяет. Кто-то увидел в Минуарции угрозу и избавился от нее так же легко, как мы с тобой бросаем мусор в утилизатор.

– Тогда они не наши собратья. Как бы ни выглядели убийцы, в душе они не Горечавки.

– Мне бы твою уверенность.

Чистец глянул через плечо, и я посмотрел в ту же сторону. На снижение шел флайер нашей Линии, такой же как возил нас с Портулак к Фантому.

– Мы заберем Минуарцию, – проговорил Чистец. – Поднимем на мой корабль, и я ее осмотрю.

– Она погибла, – напомнил я.

– Лихнис, нужно попробовать!

Чистец воскликнул это с таким пылом, что я заподозрил приближение истерики. Вспомнилось, как он ликовал, когда мы с Портулак привезли уцелевших. О Минуарции я горевал больше всех, но ее гибель ударит по всем шаттерлингам, включая Чистеца. Теперь в Линии Горечавки остался пятьдесят один шаттерлинг, и как минимум один из нас хотел уничтожить собратьев.

Флайер сел. Прищурившись, я смотрел на Минуарцию и вспоминал, как она выглядела за завтраком. Он уже казался далеким прошлым, когда Вселенная была проще, теплее и уютнее.

Ветер усилился, колючая пыль оцарапала мне щеки.

Глава 20

Лихнис молчал весь вечер. Гибель Минуарции выбила из колеи, расстроила, озадачила и меня, но он горевал особенно сильно. Я знала, что Минуарция всегда ему нравилась, и вороватые взгляды ловила достаточно часто, чтобы понять: он любуется ею. Минуарция тоже прекрасно понимала, что Лихнис к ней неравнодушен. Это проявлялось в каждом их разговоре – шутливая надменность удавалась ей бесподобно. В глазах Минуарции светилось пренебрежение к сдержанным ухаживаниям Лихниса, но неизменно с примесью невольного уважения. «Ты смеешь надеяться, что интересуешь меня не меньше, чем я тебя? Может, твоя наивная надежда и вызывает интерес, но лишь мимолетный». Вообще-то, его ухаживания были игривым началом партии, завершать которую Лихнис не собирался. Он наслаждался внешним видом Минуарции, мечтал о ней, но вряд ли думал о сексе или даже об обычном для шаттерлингов невинном поцелуе. Тем не менее мне следовало ревновать. Но все упиралось в то, что я не могла настроить себя на это.

Сейчас я радовалась – конечно, не гибели Минуарции, а тому, что ни секунды ее не ненавидела. Я очень хотела найти убийц, а еще больше – показать им, где раки зимуют.

Наутро, еще до завтрака, я столкнулась с роботами.

– Мы слышали горестную новость, – начала Каденция.

– Горестную и печальную, – добавил Каскад. – После всех несчастий потерять еще одного шаттерлинга… Глубину нашего сочувствия словами не передать.

– Спасибо, – отозвалась я.

– Будет какая-то церемония? – спросила Каденция.

– Да, похороны пройдут завтра или послезавтра. Минуарцию обследуют – просканируют мозг, – а потом сразу похоронят.

– На похороны допускаются только шаттерлинги? – спросил Каскад.

– По традиции – да, но на сей раз мы ей вряд ли последуем. Думаю, участие примут и гости – все мы жертвы бойни, и все, включая вас и имирийцев, знали Минуарцию. Должно получиться очень необычно – у нас тела́ не хоронят. Шаттерлинги гибнут вдали от дома, в тысячах световых лет от собратьев. Не появившихся на одном сборе считают пропавшими, а на двух подряд – погибшими. В таком случае организуются похороны и кому-то поручают изготовить памятник. Поскольку с момента смерти проходит, как минимум, цикл, похороны превращаются в поминки или день памяти. А Минуарцию ждет настоящее погребение – боль и горечь еще не притупились.

– Если нужна наша помощь, пожалуйста, обращайтесь, – сказала Каденция.

– Я передам Чистецу. Он наверняка уже вовсю готовится.

Если роботы уловили горькую иронию – мое недовольство тем, что важные решения принимает один Чистец, – то тактично не показали виду.

– С учетом последних событий наш отлет стоит отложить. Мы по-прежнему полны желания скорее отправиться в путь, но при этом хотели бы отдать последний долг Минуарции. Разумеется, если Линия позволит.

– Несомненно, позволит. Вы молодцы, что приспосабливаетесь к обстоятельствам.

– Мы видели, с каким уважением вы относитесь к Гесперу, – сказала Каденция. – Самое малое из того, что мы можем сделать, – ответить взаимностью.

Я поблагодарила роботов за доброту.

Завтрак стал настоящей мукой. Каждому хотелось выговориться, но нарушить тишину никто не решался. Даже Чистец помалкивал почти до самого конца. Всех терзало подозрение, что убийца Минуарции сидит за этим самым столом и корчит из себя убитого горем.