– Вряд ли у них есть намерение взять нас с собой. Улетят из системы, разберутся с потенциальной погоней и примутся за нас.

– То есть?

– Уничтожат. Я буду тебя защищать, но я в меньшинстве.

– Что им нужно?

– Куда-то улететь.

– Корабль можно было найти не только на Невме. Если ты прав, получается, что Каскад и Каденция готовили эту диверсию задолго до бойни.

– Да, так и получается.

Геспер отвернулся от пульта. Золотое лицо было, как всегда, невозмутимо прекрасным, но я чувствовала в нем доброту – и ничего более.

– Геспер, ты что-то недоговариваешь. Я поняла это сразу, как ты очнулся. Что случилось на Невме?

– Нужно заново проанализировать ситуацию, – отозвался он, проигнорировав мой вопрос. – На шаттле есть устройства для стазиса?

– Нет, в них не было нужды.

– Так я и думал. Пока укроемся в шаттле, но, по идее, неплохо бы перебраться на большой, лучше защищенный корабль. Если у тебя есть что-нибудь со средствами поражения и реактивным двигателем, мы вырвемся из грузового отсека. Ничего на ум не приходит?

– Дай подумать. Створки грузового шлюза довольно толстые. Парой лазерных пушек их не прошибешь.

– Может, что вспомнится?

– Ага, – оторопело пробормотала я, тщетно пытаясь осознать последние события. Я так боялась потерять «Серебряные крылья», а теперь поняла: это ерунда. Стать пленницей собственного корабля – вот что страшно. – Геспер, все случилось так внезапно. Пожалуйста, не суди меня строго. У меня есть периферическая нервная система, поэтому мне труднее приспособиться к радикальной смене парадигмы.

– Портулак, да разве я тебя виню? – Робот снова повернулся к пульту и что-то подрегулировал. – Оставлю двигатель в холостом режиме – вдруг появится шанс? Хотя особо рассчитывать на это не стоит.

– Я и не рассчитываю. Думаешь, на Невме заметили, что «Крылья» покинули орбиту?

– Наверняка.

– И что?

– Горечавки, скорее всего, гадают, в чем дело. Могут подумать, что корабль угнала ты, а не Каскад и Каденция.

– Они так не подумают, – возразила я и тут же поняла, что Геспер прав. – Надо было связаться с Лихнисом.

– Горечавки решили бы, что ты искажаешь ситуацию, выставляя злодеями роботов.

– Они и есть злодеи.

– На Невме в это не поверил бы никто.

– Лихнис поверил бы. Он поверил бы в любой мой рассказ, как бы дико тот ни звучал.

– Тогда жаль, что ты не связалась с Лихнисом, хотя в итоге это мало что изменило бы. – Золотая ладонь Геспера легла мне на плечо. Пальцы у него были холодными, сильными, но при этом нежными. – Вероятно, и не получилось бы. Если Каденция и Каскад подчинили корабль прежде, чем ты решила их катапультировать, – а я в этом почти уверен, – они без особых раздумий блокировали бы твои попытки.

Я закрыла усталые затуманенные глаза, отчаянно желая, чтобы Вселенная сложилась в стопочку и спряталась в уголок. Но вот я разомкнула веки и обнаружила, что и Геспер, и Вселенная ждут моего ответа.

– Мне страшно, – призналась я. – Прежде я всегда контролировала ситуацию. Даже к Фантому Воздуха мы отправились по собственному желанию.

– Рано или поздно такое случается с каждым.

Геспер коснулся моих век большим и указательным пальцем. Не будь прикосновение молниеносным, я вздрогнула бы, а так почувствовала лишь ледяной укол, слишком быстрый, чтобы отозваться болью. Доля секунды – и золотая ладонь опустилась.

– Я подлечил тебе глаза. А то в обоих лопнули капилляры, а в правом еще сетчатка частично отслоилась. Полагаю, сейчас ты видишь лучше.

Чудо из чудес, но он оказался прав.

– Что ты сделал?

Геспер поднял указательный палец левой руки. Между золотым ногтем и ложем появилось что-то вроде крошечного гарпуна, усеянного фрактальными шипами, мельчайшие из которых растворялись в пурпурно-золотой дымке, словно устройство лишь частично находилось в фокусе. Или в реальности.

– Я восстановил тебя, – ответил Геспер. – Это было не трудно.

– Ты всегда это умел?

– С тех пор, как мы встретились.

– Но ты еще много что умеешь. После возвращения от Фантома ты изменился.

– Умений у меня не прибавилось, но я вижу мир в новом свете. А еще знаю куда больше прежнего.

– Потому что Фантом восстановил твою память?

– И поэтому тоже.

– А еще почему?

– Портулак, мне открылось много нового. Кое-что я никак не могу принять.

– Но сейчас не время об этом говорить?

– Да, сперва ты должна решить, остаемся мы в шаттле или перебираемся на другой корабль.

– Решение должна принять я?

– Портулак, мне известно многое, но только не содержимое этого грузового отсека. Подумай хорошенько. От этого зависит наше будущее.

– Ну, тогда я само спокойствие и хладнокровие.

Часть шестая

– Миледи, – начал Добентон, с поклоном войдя ко мне в покои, – я принес дурную весть.