Служанки расстелили поверх чудесного дивана белоснежную простыню и опустили на нее Матта. Он с ужасом подумал, что, если испачкает кровью эту простыню, ему влетит еще сильнее.

Роза достала пинцет и принялась вытаскивать из его ладоней и ног осколки стекла.

— Ну-ка, ну-ка! — шептала она, бросая стекляшки в стакан.— А ты смелый, не плачешь...

Но Матт не чувствовал в себе никакой смелости. Он вообще ничего не чувствовал. Его тело словно уплыло куда-то далеко-далеко, и он смотрел на склонившуюся над ним Розу, как на картинку по телевизору.

— А раньше он кричал, и очень даже громко,— сообщила Мария.

Малышка приплясывала вокруг, чуть ли не подпрыгивала, стараясь не пропустить самого интересного.

— Не задирай нос! — осадила сестру Эмилия.— Сама-то вопишь во все горло от крохотной занозы в пальце.

— А вот и нет!

— А вот и да!

— Ненавижу тебя!

— Да на здоровье! — хмыкнула Эмилия. Девочка с замиранием сердца смотрела, как из порезов Матта снова потекла кровь.

— Когда вырасту, стану врачом,— заявила она. Горничные тем временем принесли ведро воды и полотенца.

— Осторожнее,— сказала Роза.— Правая нога сильно поранена.

У Матта звенело в ушах. Он почувствовал прикосновение теплой воды, и внезапно боль вернулась. Она пронзила все тело от правой ступни до самой макушки. Он раскрыл рот, чтобы закричать, но не смог выдавить ни звука. От боли перехватило дыхание.

— Боже мой! Наверно, внутри стекло осталось,— вскричала Роза, подхватывая Матта под плечи.

Что-то — едва ли не злость,— прозвучавшее в ее голосе, заставило мальчика сжаться, как от удара.

Туман, окутывавший Матта, понемногу рассеялся. Ладони, ступни, колени полыхали такой яростной болью, о возможности существования какой он даже не подозревал.

— Говорила же я вам, раньше он плакал,— торжествующе заявила Мария.

— Заткнись! — прикрикнула на нее Эмилия.

— Смотрите! У него на ноге что-то написано! — Мария попыталась подойти поближе.

Эмилия отпихнула сестру.

— Кто здесь собирается учиться на врача, ты или я?! Черт! Ничего не могу разобрать... Все в крови.

Она взяла салфетку и обтерла ногу Матта. На этот раз боль была не такой сильной, но Матт все равно не удержался и застонал.

— Ты ему больно делаешь, дуреха! — взвизгнула Мария.

— Погоди! Ага, вот... «Собственность»... Какие мелкие буквы! «Собственность семейства Алакран».

— «Собственность семейства Алакран»?! Так это же мы! Ничего не понимаю,— пробормотал Стивен.

— Что тут происходит? — раздался голос, которого Матт до сих пор не слышал.

В комнату ворвался рослый мужчина ужасно свирепого вида. Стивен тотчас же вытянулся в струнку. Эмилия и Мария встревоженно переглянулись.

— Папа, мы нашли его в маковых полях,— сказал Стивен.— Он поранился, и я подумал, что врач...

— Кретин! Этому зверю нужен не врач, а ветеринар! — взревел великан.— Как ты посмел притащить его в дом?!

— Но у него шла кровь...— начал было Стивен.

— Да, и он изгадил всю простыню! Теперь ее придется сжечь. Немедленно выкиньте эту тварь на улицу!

Ничего не понимающая Роза озадаченно переминалась с ноги на ногу.

Мужчина склонился и что-то прошептал ей на ухо.

Лицо служанки исказилось от ужаса. Она поспешно схватила Матта в охапку и потащила из комнаты. Стивен, бледный как полотно, метнулся открыть ей дверь.

— Как он посмел так со мной разговаривать,— прошипел он спешащей за ним Эмилии.

— Он не хотел тебя обидеть,— попыталась успокоить его девочка.

— Еще как хотел! Он меня ненавидит,— возразил Стивен.

Роза сбежала с крыльца и грубо, словно тюк мокрого белья, швырнула Матта на траву. Потом, не произнеся ни слова, повернулась и исчезла в доме.

4

Мария

Матт лежал и глядел вверх. В черном бархатном небе яркой россыпью жемчужин сверкали мириады звезд. Это Млечный Путь — Селия говорила, что он получился из молока, которое брызнуло из груди Святой Девы, когда Она впервые кормила Младенца Иисуса. Спина Матта прижималась к траве. Та была совсем не такой мягкой, как ему хотелось бы, но все-таки пахла прохладной свежестью, и это было ужасно приятно.

Матта трясла лихорадка. Чудовищная боль в ноге понемногу утихла, сменившись тупым нытьем. Матт был рад снова оказаться на улице. Небо было знакомым, уютным. Те же самые звезды сияли и над домиком в маковых полях. Селия никогда не выпускала его на улицу днем, но вечерами они частенько сидели на крыльце. Селия рассказывала ему сказки, показывала на падающие звезды.

— Это Бог ответил на чью-то молитву,— говорила она,— и один из Его ангелов летит выполнять Божье повеление.

Матт лежал и молился, чтобы Селия пришла и спасла его. Она огорчится из-за разбитого окна, но это еще можно пережить. Пусть кричит, сколько хочет, все равно он знает, что в глубине души она его любит. Он долго смотрел на небо, но оттуда не упало ни звездочки.

— Гляньте только — лежит тут, как зверек,— послышался голос Эмилии.

Матт вздрогнул. Он совсем забыл про детей.

— А он и есть зверек,— после недолгого молчания сказал Стивен.

Матт повернул голову: ребята сидели на нижней ступеньке крыльца. Мария срывала с ветки апельсины и катила их вниз по лестнице.

— Не понимаю,— призналась Эмилия.